Сергей Шамонов

Депутатов регионального парламента просят принять дополнительные меры поддержки для сохранения фермерских хозяйств Новосибирское реготделение партии «Яблоко» обратилось к спикеру регионального парламента Андрею Шимкиву. Представители партии заявили, что «меры поддержки, предусмотренные правительством области фермерам за изъятый скот, не решают задачи сохранения производственного потенциала и предотвращения разорения фермерских хозяйств как бизнеса». — Установленная компенсация за изъятый скот 171–173 руб./кг живого веса покрывает не более 50-55% его рыночной стоимости (в среднем 320 руб./кг без учета НДС). Это означает, что даже после получения разовой выплаты изъятие каждой головы оборачивается для хозяйства прямым убытком, по нашим оценкам, не менее 65 000 рублей с одной головы КРС, — говорится в обращении. Представители партии отмечают, что на фермерах остаются обязательства по оплате налогов и социальных взносов, и не исключают, что это приведет к массовому разорению КФХ. В обращен

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

Эта необычная история начиналась так! В ноябре 1942 года, экипаж советского тральщика на границе Баренцова и Белого морей стал свидетелелем гибели быстротечного воздушного боя. А именно, после патруливания, со стороны Баренцева моря возвращалась на аэродром, расположенный на восточном побережье Кольского полуострова, пара советских Пе-3. Неожиданно, откуда-то с юга, с советской стороны, прямо из-за облаков вынырнула тройка ослепительно белых мессершмитов. Советские пилоты даже не успели сообразить, что происходит, как их самолеты были обстреляны и сбиты. А тройка мессершмитов спокойно развернувшись в небе и ушла строго на юг, вглубь советской территории. Экипаж тральщика срочно передал о случившимся. С советского аэродрома Кольского полуострова были подняты по тревоге самолеты, но найти загадочные немецкие самолеты в акватории всего Белого моря так и не удалось. Береговая охрана и корабли в Баренцевом море тоже не зафиксировали в небе немецкие самолеты. И хотя загадочные самолеты и

На войне бывают минуты, когда время замирает, а пространство сужается до размеров прицела. В такие моменты кажется, что выхода нет: впереди — чистое поле, позади — смерть, а на тебя прет многотонная сталь, против которой у тебя лишь тонкий ствол противотанкового ружья. 12 января 1943 года бойцы 2-го батальона 58-й механизированной бригады поняли, что такое настоящий ад. Они шли на соединение со своими у хутора Дядин, но степь коварна — из марева, отрезая путь к отступлению, неожиданно вынырнули двадцать немецких танков. У батальона не было пушек. Только пехота, только легкое стрелковое оружие. В глазах врага наши солдаты были не противниками, а «добычей», которую оставалось просто перемалывать гусеницами. Но история пишется не только генералами в штабах, она создается в окопах людьми, от которых никто не ждал подвига. Одним из таких людей был Федор Григорьевич Старцев. Прочитав его историю в сети, я долго не мог отделаться от мысли: как в одном человеке может уместиться столько спокой