Елена Соболева

Своих детей у них не было. Он был намного старше своей жены. В 1941-м ему было уже за 50, а ей – 38. В то время среднеазиатские союзные республики начали принимать детей, эвакуированных из осаждённых немцами советских городов. Это были и сироты, чьих родителей убили фашисты, и дети, родители которых ушли на фронт. Многие узбекские семьи тогда начали брать сирот из детдомов на усыновление. Бывало, что дети были совсем маленькие, не помнили о себе ничего. В этом случае возраст определял врач, а фамилии и имена зачастую давали уже новые родители. "На станцию привозили из западных регионов тысячи эвакуированных, раненых. Их нужно было где-то разместить. Ташкентцы принимали всех как своих родных. Однажды стало известно, что едет состав с детьми из блокадного Ленинграда. На вокзал пришли тысячи узбекских женщин. Они просили, требовали и умоляли дать изголодавшихся детей им на опеку", — эти строки взяты из "Заметок военного коменданта", — говорит Фозил Фарход. /В тему моя повесть "Сила лю

После войны в Челябинске, в медсанчасти тракторного завода, работал скромный хирург Георгий Синяков. Коллеги ценили его за золотые руки, пациенты — за доброту. Но никто из них не знал, что этот тихий, немногословный человек, который не любил говорить о войне, на самом деле — герой из героев, «русский Шиндлер», спасший в аду концлагеря более трех тысяч жизней. Шестнадцать лет он молчал о своем подвиге, опасаясь клейма «предателя» за то, что был в плену. И лишь в 1961 году страна узнала правду о враче, который не просто выжил, а победил. Он был призван в армию на второй день войны. Военврач Синяков спасал раненых в самые страшные месяцы 1941-го. 5 октября, во время обороны Киева, его, вместе со всей медсанчастью, взяли в плен. Прямо из-за операционного стола, где он до последней минуты боролся за жизнь очередного солдата. Пройдя через ад лагерей в Борисполе и Дарнице, он оказался в Кюстринском лагере для военнопленных. Начальник лазарета, надменный немец, бросил ему в лицо: «Самый лучший