Лариса Шутова (нестерова)

«Юбилей без виновника торжества — словно день ангела без самого сердца, что должно было бы радовать», — промелькнуло в голове у Антонины Сергеевны, пока она смотрела на своё отражение в старом зеркале с потемневшей амальгамой. Сегодня ей исполнялось семьдесят пять. Целая жизнь, уместившаяся в сеточке морщин у глаз и в седых прядях, которые она по привычке аккуратно закладывала за уши. Невысокая, худощавая, с прямой, учительской осанкой — наследием долгих лет преподавания русского языка и литературы. Телефон молчал с самого рассвета. Ни трели звонка, ни трепетного ожидания сообщения. Цифры на экране, будто насмехаясь, складывались в дату: 15 марта, пятница, 10:47. Ни один из троих детей не поспешил поздравить. «Что ж, Тоня, раз так — поздравь хотя бы себя сама», — произнесла она вслух, и собственный голос прозвучал в пустоте квартиры непривычно и одиноко. Накинув старенький, ещё крепкий, но давно выцветший от бесчисленных стирок халат, Антонина прошла на кухню. Чай она заваривала особым

Дмитрий и его верный волк Серый искали в тайге не просто уединение, а ту особую, густую тишину, что лечит душу. Но когда снежная буря стёрла с лица земли все тропы, они неожиданно наткнулись на то, чему в этих глухих местах просто не было места. Посреди векового, забытого леса, будто застывшая во времени, стояла непостижимая повозка, и внутри её царила странная, мёртвая вечность. То, что им предстояло там обнаружить, навсегда перевернёт ход их жизней. Дмитрий выбрал этот маршрут вовсе не случайно — он влек его именно своим безмолвным обещанием полного забвения. На потрёпанных временем топографических картах эта линия едва значилась как «заброшенный коридор»: когда-то, более столетия назад, здесь пролегали пути казачьих обозов, уходивших на восток осваивать бескрайние и незнакомые земли. Теперь же это была лишь призрачная тропинка, прочерченная сквозь непролазную зелень сибирской тайги — достаточно заброшенная, чтобы почувствовать себя первооткрывателем, но всё ещё хранящая смутные отго