Юрий Лавренов

Дождь обещали к вечеру. Тяжёлые свинцовые тучи наползали на Колорадо-Спрингс с такой неотвратимостью, что даже воздух казался влажным и тревожным. Сара Митчелл торопилась домой, прижимая к груди пакет с продуктами и косясь на небо. Ещё пара кварталов — и она успеет до ливня. Но у самого поворота к её дому женщина замерла. Из решётки ливневой канализации доносились звуки, от которых сжималось сердце — тоненький, отчаянный писк. Не плач, а именно писк — такой, каким зовут маму совсем крошечные существа, когда им холодно, страшно и одиноко. — Господи, — прошептала Сара, опускаясь на колени прямо на мокрый тротуар. Сквозь чугунные прутья решётки она разглядела несколько тёмных комочков, сбившихся в кучку на дне бетонного жёлоба. Они шевелились, слабо перебирая лапками, и издавали этот душераздирающий звук — монотонный, безнадёжный, словно уже не веря, что кто-то придёт. — Эй, малыши, — позвала Сара, просовывая пальцы между прутьями. — Эй, я здесь, всё будет хорошо. Один из комочков припод