Римма Рукавицына

В СССР её лицо знала вся страна. Голос, под который резали оливье и доставали хрусталь. Анна Шилова появлялась в эфире — и казалось, что даже ёлочные игрушки начинают блестеть ярче. Советские люди не просто смотрели на неё, они ей верили. Как матери, как старшей подруге, как человеку, у которого всё в порядке. Иначе и быть не могло — разве может диктор центрального канала ТВ страны врать? Может. И врала. Каждый день, выходя в кадр с идеальной укладкой и отточенной улыбкой. Потому что за стеклянной дверью телестудии её ждала совсем другая реальность. Сын-алкоголик, который требовал деньги на выпивку. Пустеющий кошелёк. Синяки под пудрой. А потом — предательство коллег, одиночество в четырёх стенах и хоспис, куда она ушла почти с радостью. Как так вышло, что женщина, дарившая праздник миллионам, встретила финал в казённой палате среди чужих людей? Стоило Анне Шиловой и Игорю Кириллову появиться в кадре вместе — и почтовые ящики телецентра трещали по швам. Письма шли мешками: из Ташкента