Евгений Грейсерман

Тайга встречала его не просто неласково — она встречала его как врага, затаившегося до поры. Низкое, налитое свинцовой тяжестью небо, казалось, решило расплющить макушки вековых кедров, прижать их к земле, смирить их гордость. Воздух был не просто влажным — он был плотным, как кисель, настоянным на запахе гниющих болот, мокрой хвои и предчувствии скорой зимы. Казалось, его можно было резать ножом и складывать кусками. Огромный, черный, как антрацит, японский внедорожник Максима — чудо инженерной мысли, стоящее как несколько домов в этой глуши, — с натужным, утробным ревом перемалывал грязь. Шины с глубоким протектором, созданные для покорения бездорожья, вязли в жирной таежной глине. Машина, облепленная бурой жижей по самую крышу, казалась здесь инородным телом, космическим кораблем, рухнувшим в болото. Внутри салона царил другой мир. Здесь пахло дорогой, качественно выделанной кожей, едва уловимым ароматом мужского парфюма с нотками сандала и химическим «Морским бризом» от ароматизат