Владимир Кутырёв

Комитет законодательного собрания Алтайского края по аграрной политике, природопользованию и экологии провел круглый стол о регулировании охотничьих ресурсов. Заседание состоялось в администрации Завьяловского района региона. По данным сайта краевого парламента, участники круглого стола предложили ввести выплаты охотникам за добытых лисиц. «Сокращение кормовой базы из-за плотного снежного наста усугубляет проблему, повышая риск контактов хищников с домашними животными и распространения бешенства. В текущем году уже зафиксированы случаи нападения лисиц на людей и скот в Шелаболихинском районе и Камне-на-Оби»,— говорится в сообщении о причинах такой инициативы. В 2025 году в Алтайском крае было добыто 3,3 тыс. лисиц при разрешении на 18 тыс. «Охота на лисицу сегодня — это чистый убыток для охотника, а не промысел, учитывая стоимость патронов, затраты на ГСМ и отсутствие рынка сбыта шкур»,— отметил председатель аграрного комитета Сергей Серов в ходе интернет-конференции на прошлой неделе.

В августе 1941 года одну стрелковую роту бросили затыкать дыру в обороне в районе Кривого Рога. Была поставлена задача: не дать пройти немецким танкам, держаться до последней капли крови. Роту пригнали на место, отгрузили целую полуторку противотанковых гранат РПГ-40, сказали, что танков завтра, наверное, будет много, и уехали. По всем тактическим раскладам жить бойцам оставалось меньше суток. Командир осмотрел местность: «Стыдно, люди к нам в гости из Германии едут, а у нас дорога такая разбитая». «Свихнулся, наверно, от страха», – подумали бойцы. Командир продолжил: «Вытряхнуть всё из вещмешков и за мной». Рота пошла к ближайшему от дороги холму шлака, вывезенного с расположенного неподалёку криворожского металлургического комбината, оборудование которого уже эвакуировали в Нижний Тагил. Командир заставил набирать в мешки шлак и нести к дороге. На саму дорогу шлак сыпался неравномерно, побольше там, где дорога в горочку идет. «Чтоб им не скользко было», – приговаривал командир. Таска

9 стволов под арест из-за ерунды Представьте ситуацию. Вы — серьезный человек. Охотник со стажем. В вашем сейфе стоит целое состояние: карабины Blaser, Merkel, легендарный «Тигр». Вы годами собирали эту коллекцию, чистили, смазывали, тратили сотни тысяч рублей на патроны и оптику. Вы законопослушны до зубовного скрежета: сейф прикручен, сигнализация работает, сроки продления лицензий у вас в календаре обведены красным маркером. И вдруг — бац! Приходит письмо счастья. «Сдавайте оружие, гражданин. Ваши разрешения аннулированы». За что?! Вы кого-то подстрелили? Нет. Напились и устроили дебош? Боже упаси. Может, потеряли пистолет? Тоже нет. Вы просто опоздали поставить на учет старый прицеп. Звучит как бред сумасшедшего? Как злая шутка? Увы, это суровая реальность российского законодательства об оружии, с которой столкнулся наш сегодняшний герой. И если бы не его упорство и грамотная юридическая защита, его роскошный арсенал ушел бы с молотка или на переплавку. Сегодня мы разбираем дело,

62-летний житель Красноярского края был приговорен к двум годам условного лишения свободы за незаконную рубку леса. Как сообщает Telegram-канал «Красноярск №1», мужчина решил построить в тайге избушку для отдыха и рыбалки, для чего в верховьях реки Кан самовольно спилил 11 сосен и 5 лиственниц. Строительство заняло около месяца, однако готовую постройку вскоре обнаружили правоохранительные органы. Ущерб, причиненный лесному фонду, был оценен в 480 тысяч рублей. Пенсионер полностью возместил эту сумму, что было учтено судом при вынесении приговора. В качестве дополнительной меры наказания суд постановил конфисковать орудие преступления — бензопилу, с помощью которой велась рубка. Этот случай наглядно демонстрирует ужесточение контроля за сохранностью лесных ресурсов в России, особенно в Сибири. Несмотря на то что у осужденного, вероятно, не было злого умысла, а избушка строилась для личного пользования, суд квалифицировал его действия по соответствующей статье Уголовного кодекса. Пригов

Есть такая старая шутка: «Чем отличается оптимист от пессимиста? Пессимист говорит: «Хуже уже быть не может!», а оптимист радостно отвечает: «Может, может!». Так вот, в юриспруденции оптимист — это тот, кто думает, что уж его-то дело настолько простое и очевидное, что судья во всем разберется. Пессимист — это тот, кто дошел до апелляции. А реалист… реалист молча готовит документы для Верховного Суда. Сегодняшняя история как раз о таком человеке. Охотнике, мужике, каких среди нас тысячи. Который из-за одного неловкого движения, из-за одной роковой секунды у старенького УАЗа прошел все круги судебного ада: от мирового судьи в саратовской глубинке до главного суда страны в Москве. И все это — не из-за браконьерства, не из-за пьяной стрельбы или причиненного вреда. А из-за одного-единственного пункта в Правилах охоты, который большинство читает по диагонали. Эта история — холодный душ для каждого, кто хоть раз выезжал в угодья. Она о том, как легко и буднично можно лишиться права на охоту