Валентина Чеснокова

Разведка в годы Афганской войны выполняла порой самые трудные задачи. Это вовсе не значит, что танкисты, летчики и пехотинцы внесли меньший вклад в общее дело. Просто у разведки была своя специфика и свои задачи. Иногда разведчикам приходилось идти в атаку наравне со штурмовыми группами. Иногда действовать с помощью хитрости разными нестандартными методами. А нестандартные методы рождали нестандартные ситуации. О нескольких таких необычных случаях рассказал в воспоминаниях бывший разведчик, а ныне протоиерей Волков Константин Геннадьевич. Константин родился в Москве в 1962 году. После школы отучился в техническом училище № 12 на радиомонтажника и пошел работать на радиозавод «Темп». Оттуда в 1981 году Куйбышевский военкомат и призвал его в Советскую армию. Курс молодого бойца Константин Геннадьевич прошел в Туркмении. А уже через пару месяцев его вместе с сослуживцами отправили в Демократическую Республику Афганистан выполнять интернациональный долг. На пункте распределения Константина

Легендарный музыкальный продюсер и промоутер, организовавший в России гастроли 64 зарубежных звёзд и создавший в Советском Союзе первый театр эстрадной песни, – о своей книге «Болдинская осень», роли удачи в жизни и своём загородном доме. — Евгений Борисович, в прошлом году, к своему 75-летию, вы выпустили яркую автобиографическую книгу-альбом «Болдинская осень». Как пришла идея её написать? — Мне по жизни много раз говорили: «Напиши книгу, напиши книгу». А я не писал: не хотел. Потому что считаю: какой смысл писать книгу в молодости, когда у тебя ещё всё впереди. Поэтому я ждал определённого возраста. И потом, я очень не люблю много говорить о себе – и в книге больше написал о жизни, о времени, о событиях, о людях и очень интересных жизненных историях, связанных с моей работой. — Ваша книга почти наполовину состоит из фотографий. Вы считаете, что фотографии красноречивее слов? — Конечно! Люди не любят читать книги. Больше рассматривают фотографии. Поэтому чем больше фотографий, тем бо

Её фамилия — Николаева. И этого, казалось бы, достаточно, чтобы двери шоу-бизнеса распахивались автоматически. Но в этой истории фамилия — не пропуск, а тень. Старшая дочь Игоря Николаева уже много лет живёт за океаном, избегает светских хроник и не стремится напоминать о себе. В 47 — без мужа, без детей, с американским адресом и российской биографией, которую вспоминают куда чаще, чем её настоящее. О жёнах композитора публика знает по кадрам телешоу, интервью и красным дорожкам. Имя младшей дочери звучит в новостях регулярно. А вот Юлия — словно вычеркнутая строка. Между тем её история не про драму брошенного ребёнка и не про скандал. Она про выбор. И про то, как сложно жить, когда твой отец — человек с хитами, которые поют стадионы. Юля родилась в 1978 году, когда Николаев был не мэтром, а амбициозным молодым музыкантом с большими планами. Сахалин, первые гастроли, телесъёмки — ребёнок рос не за кулисами, а прямо внутри музыкальной жизни. Маленькая девочка с внимательными глазами, ко

Андрей не хлопнул дверью. Не устроил сцену. Не бросил кольцо на стол, как в кино. Он просто однажды вечером сел напротив меня на кухне, покрутил в руках солонку и сказал: — Надь, я ухожу. Полюбил другую. Вот так. Между ужином и вечерними новостями. Я помню, как гудел холодильник. Помню рисунок на клеёнке — мелкие голубые цветочки. Помню, что на мне был его старый свитер, растянутый на локтях. Семь лет вместе, и я сижу в его свитере, а он говорит, что полюбил другую. — Кого? — спросила я. Он назвал имя. Марина. С работы. Андрей собрал сумку. Оказалось — уже собрал, она стояла в коридоре. То есть он знал, что скажет мне это сегодня. Наверное, репетировал. Может, даже гуглил «как сказать жене что уходишь». Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Всё. Я просидела на кухне до двух ночи. Я не плакала — не получалось. Я просто сидела раскачивалась. И смотрела в одну точку. На следующий день я совершила ошибку. Я начала рассказывать. Первой позвонила маме. Мама ахнула, заплакала. Потом стала говорить