Ирина Суханова (Амосова)

Давайте мысленно перенесемся на самый север Пермского края. Точнее, туда, где заканчиваются не только дороги, но и само ощущение привычного времени. Это не просто глушь — это Чердынский край, заповедник древности, где каждый камень помнит времена, когда Москва еще была небольшим княжеством, а эти земли звались Пермью Великой. Город Чердынь, молчаливый страж на семи холмах, стоит, будто застывший

Где-то там, за пределами карт, куда не добирается сотовый сигнал, а дороги заканчиваются раньше, чем начинается настоящее бездорожье, лежит Черепаново. Простое, звучное название, будто вырубленное топором из уральской лиственницы. Найти его на спутниковом снимке — задача для терпеливого: крошечная точка посреди бескрайнего зеленого моря тайги, куда впадает Колва. Десять лет назад сюда, в это место, которое мир давно списал со счетов, пришла жизнь. Не та, что была тут раньше — с колхозными полями и пароходиками по реке, а другая. Совершенно новая и при этом отчаянно древняя. Жизнь людей, для которых этот заброшенный поселок стал последним рубежом, краем земли, за которым отступать уже некуда. Если попытаться понять этих людей, нужно начать не с Урала, а с центра России, с тихих костромских лесов. Именно там, в начале 2010-х, собралась община вокруг человека в рясе — бывшего священника, именовавшего себя иеромонахом Евстратием. Что их объединяло? Не просто общая вера, а общее, всепогл