Людмила Буркова

Они встретились почти по-кинематографически. Дмитрий мчался на дорогом автомобиле, а Марина в тот миг едва не оказалась у него под колёсами. Она неслась к автобусу, потому что боялась опоздать на электричку, споткнулась у перехода, потеряла равновесие и рухнула, выронив сумку и рюкзак. От серьёзных травм её спасли только безупречные тормоза премиального авто и мгновенная реакция водителя. Дмитрий резко затормозил, выскочил из машины и в два шага оказался рядом. Марина уже поднималась, торопливо собирая разбросанные вещи. — Вы вообще смотрите, куда бежите. Вы что, не различаете сигналы. На красный переходите. Марина выпрямилась во весь рост. И только тогда Дмитрий понял, что перед ним вовсе не мальчишка, как ему показалось сначала, а очень привлекательная девушка. Короткая стрижка подчёркивала её черты лица, а фигура, несмотря на простую одежду, была заметно женственной. — Простите. Я… Я по ошибке принял вас за парня, — поспешно исправился он, мгновенно сменив тон. — Но всё же на красны

Анне Петровне исполнилось семьдесят восемь. Возраст этот она носила не как тяжелую, непосильную ношу, а скорее как старое, немного великоватое пальто из драпа — в плечах жмет, подол путается в ногах, неудобно, но до боли привычно. Снимать его было страшно — казалось, без него сразу промерзнешь до костей. Ее дача стояла на самом краю старого садового товарищества «Сосновый бор», там, где заканчивались ровные линии заборов и начинался настоящий, густой, пахнущий хвоей, прелой листвой и сыростью лес. Цивилизация здесь словно спотыкалась, уступая место чему-то древнему и величавому. В этом году лето выдалось особенно жарким, сухим и звонким, но Анна Петровна постоянно зябла. Холод жил не снаружи, а где-то внутри, в хрупких костях. Она куталась в выцветшую, пахнущую нафталином и лавандой шерстяную шаль даже в полдень, когда солнце заливало веранду густым янтарным светом, в котором плавали пылинки. Муж, Николай, умер десять лет назад. Его не стало тихо, во сне, словно он просто решил не про