Светлана Матвеева-Мосензова

Война – это не только грохот танков и свист пуль. Это разорванные судьбы, это боль, что жжет сердце десятилетиями, это крик души, который не затихает даже спустя годы. История Леонида Окуня – это рассказ о мальчишке, чье детство раздавил сапог нацизма, о юном партизане, чья месть стала гимном справедливости, и о человеке, чья боль так и не утихла. Его слова, полные ярости и скорби, звучат как эхо той страшной войны, что унесла миллионы жизней. Леонид Окунь родился 29 декабря 1929 года в Минске. Ему было всего 11, когда 22 июня 1941 года немецкие танки вошли в его город. Всего через неделю, 7 июля, начались первые погромы. Местные предатели, указывая на дома евреев, вели за собой смерть. Немцы убивали хладнокровно, не щадя ни стариков, ни детей. А 20 июля появился приказ: всем евреям – в гетто. За неподчинение – расстрел. Так начался ад. Леонид помнит, как мать, пытаясь спасти его, отдала семейные драгоценности женщине, обещавшей вывести мальчика из города. Ночью он переполз через кол

В ночь с 2 на 3 февраля 1945 г. русское «УРА!» разорвало ночную тишину концентрационного лагеря Маутхаузен. Так начался побег 500 заключенных из 20-го блока, «блока смерти»… Концлагерь Маутхаузен был построен в 1938 г., сразу после аншлюса Австрии. Он представлял собой систему из центрального лагеря и почти 50 «филиалов» на территории бывшей Австрии. Первыми узниками стали австрийские коммунисты, социалисты и нежелательные политические преступники. Лагерю была присвоена самая высокая категория – № 3. Это подразумевало, что никто не должен выйти из него живым. В лагере среди заключенных ходила шутка о том, что единственный выход из Маутхаузена – труба крематория. Главный комендант лагеря подчинялся непосредственно Гиммлеру, охрану осуществляли эсэсовский отряд «Мертвая голова» и подразделение СД, а также гарнизон в несколько тысяч солдат. 20-й блок был построен на территории Маутхаузена в 1944 г. в целях выполнения приказа начальника штаба Верховного главнокомандования вооруженными сила