Татьяна Перминова

Дверь. Я нажала на ручку. Дверь открылась сама. Муж оставил открытой. Ждал меня. Я улыбнулась. Устало. Измученно. Три дня похорон. Три дня без сна. Три дня боли, которую не давали прожить. Документы. Гроб. Венки. Поминки. Гости. Соболезнования. Наконец — всё закончилось. Я дома. С мужем. Сейчас обниму его. Заплачу. Дам себе прочувствовать потерю. На кухне горел свет. Свистел чайник. Я вошла бесшумно. И замерла. У двери стояли красные туфли. Свекровь. Лидия Ивановна. Черт. Какого она сюда принесло в одиннадцать вечера? Я хотела зайти на кухню. Но чайник вдруг резко замолчал. И я услышала голос свекрови. Громкий. Довольный: — Ну ничего! Три года ждали — ещё немного подождём! Ты там послаще с ней, массаж сделай, ужин приготовь! Я замерла в прихожей. Сердце ударило в горло. Голос Германа — мужа — глухой, боязливый: — А если она не захочет? Это же квартира, где она провела всю жизнь… — Делай всё плавно! И не заметишь, как уже едешь на новой машине! Только, Герман, не будь идиотом — оформля