Sizov Irina

Мы с Игорем двадцать лет. Дочка уже в институте, живём для себя. Ну, как для себя. Я на бухгалтерии в автопарке, он в шиномонтаже. Нормально жили. Не сахар, но крыша над головой есть, машина старая, но ездит. Дача заброшенная, конечно, сил нет уже возиться. И тут я замечать стала. Прихожу с работы, он уже дома. Сидит на кухне, чай пьёт. Смотрит в одну точку. Я ему про свои отчёты — молчит. Кивает, а сам не слышит. Я сначала думала — устал. Работа у него адовая: целый день на ногах, резиной воняет, мужики эти вечно скандалят. Месяц это длилось. Потом второе. Телефон. Раньше он его везде бросал. На столе, в прихожей, на тумбочке. А тут прям с собой таскает. Даже в туалет. Я сначала посмеивалась: Игорь, ты чё как девочка? А он вздрагивал весь и улыбался криво. Не по-нашему, не по-простому, а как-то... виновато, что ли. Ну, думаю, всё. Приплыли. Баба. Кто ж ещё. Мужику пятьдесят три, седина в бороду, бес в ребро. Тут у всех наших так: находят молоденьких, и понеслась. Я себя в зер

Знаете ли вы, что физиологически наш мозг рассчитан на 150 лет безупречной работы? И всё же уже в 50 лет мы начинаем забывать имена знакомых, в 60 – не можем вспомнить даже знакомый номер телефона, а к 70 порой превращаемся в тех, кого окружающие называют «беспомощными стариками с деменцией». Почему так происходит? Врачи обычно разводят руками: «Сосуды изнашиваются, возраст». Но здесь есть удивительная история, которая ставит под сомнение привычные объяснения. Александр Микулин – советский академик, человек, создавший лучшие авиационные двигатели для СССР, – в 50 лет сам оказался на грани смерти: инфаркт, шпоры, склероз, нерабочее сердце. Врачи вынесли приговор. Но Микулин подошёл к себе не как пациент, а как главный конструктор. Он взглянул на своё тело глазами инженера и обнаружил фатальную ошибку, которую совершает почти каждый человек: организм засоряется своими же отходами. Исправив это, он удивил весь медицинский мир. В 80 лет Микулин поступил в медицинский институт, сдал нормати