Александра Кошкарева

Отец Савватий, закончив службу, уже направлялся к выходу из храма, когда тяжёлая дверь сама открылась, и в храм неуверенно вошёл мужчина лет сорока пяти, с конвертом в руке. - Извините, пожалуйста, - обратился вошедший к Савватию, - вы не подскажете, где тут у вас можно оставить письмо. - Что оставить? – не понял священник. - Письмо. - Какое письмо? - Обычное. Ну, Ему письмо... Богу. - Богу, письмо? – Савватий даже заулыбался от неожиданности. - Это как понять? - Да я тут хотел попросить у него за одну женщину, - сбивчиво начал объяснять вошедший. – Понимаете? Попросить… - Попросить? - Ну, да, - кивнул мужчина. - А что, нельзя? Я ведь молиться не умею, потому я человек почти не верующий. Вот я письмо и написал. - А вы, значит, почти неверующий? - Ну, да. Я же в церковь не хожу, потому что мне некогда. И правил всех ваших, тоже, не знаю. Но я умный. Я понимаю, что раз люди верят в Него, значит, Он должен быть. В пустоту верить нельзя. - Но вы же, говорите, что вы почти не верите. - Я с

Отец Савватий, закончив службу, уже направлялся к выходу из храма, когда тяжёлая дверь сама открылась, и в храм неуверенно вошёл мужчина лет сорока пяти, с конвертом в руке. - Извините, пожалуйста, - обратился вошедший к Савватию, - вы не подскажете, где тут у вас можно оставить письмо. - Что оставить? – не понял священник. - Письмо. - Какое письмо? - Обычное. Ну, Ему письмо... Богу. - Богу, письмо? – Савватий даже заулыбался от неожиданности. - Это как понять? - Да я тут хотел попросить у него за одну женщину, - сбивчиво начал объяснять вошедший. – Понимаете? Попросить… - Попросить? - Ну, да, - кивнул мужчина. - А что, нельзя? Я ведь молиться не умею, потому я человек почти не верующий. Вот я письмо и написал. - А вы, значит, почти неверующий? - Ну, да. Я же в церковь не хожу, потому что мне некогда. И правил всех ваших, тоже, не знаю. Но я умный. Я понимаю, что раз люди верят в Него, значит, Он должен быть. В пустоту верить нельзя. - Но вы же, говорите, что вы почти не верите. - Я с