Ирина Голубева

Я родилась и выросла в Петербурге — на Лесной, в доме с узкими окнами и подъездом, где с детства пахло "Зарёй" и кошками. Мой город всегда был немного хмурым, но родным: с парками, где у каждого своё дерево, с маршрутками, где тебя всегда кто-нибудь да узнал, и с ощущением, что всё здесь держится на какой-то тонкой, неписаной системе знаков. Последние лет десять что-то начало меняться. Сначала это были просто незнакомые лица в кофейнях, потом — странные названия на вывесках, которые словно копировали Москву. Сейчас я захожу в бар рядом с домом, и чувствую себя неуютно — как будто на своей территории, но в чужой компании. Все говорят по-питерски: протяжно, с интонацией "мне всё равно", но в глазах — Москва, Екатеринбург, Тюмень. И это не плохо. Но и не совсем привычно. Слово "понаехали" у нас не произносят вслух — Петербург не тот город, где на людей кричат. Здесь смотрят. Долго, сдержанно, может, даже уважительно — но смотрят с вопросом. И в этом взгляде многое: "ты надолго?", "ты п