Надежда Шевердина(Прокопьева)

С утра встать по будильнику пораньше, чтобы всё успеть. Умыться, включить чайник, разогреть или приготовить завтрак для родных, разбудить детей и мужа, собрать Лизку в школу, а Тимоху в садик, накормить всех, проводить, самой одеться и накраситься. После работы заскочить в детский сад и забрать оттуда сына. Лизка, к счастью, приходит из школы раньше, если не задерживается на кружки. Кинуть грязную одежду в стирку, приготовить ужин, проверить, сделала ли дочь домашнее задание, накормить семью, снять с сушилки то, что было постирано вчера, и повесить новое. Перегладить чистое. Поиграть с сыном, уделить внимание мужу, сделать сегодня то, что можно не откладывать на завтра, принять душ, в изнеможении упасть на постель и услышать: «Любимая, иди сюда. Я соскучился». ― Саш, ты издеваешься? Я чувствую себя загнанной лошадью. Ну ладно дети, а ты-то можешь хотя бы посуду за собой помыть. Как рабыня, честное слово. Муж убрал руки за голову, перевернулся на спину и вздохнул. ― А я думал, что ты у

Вечер в квартире на седьмом этаже начинался обычно. За окном шумел проспект, где-то в соседней комнате трехлетняя Соня возилась с игрушками, а на кухне стоял тяжелый, густой запах подгоревшего лука и томатной пасты. Олеся, женщина с усталыми глазами и вечно ноющей поясницей, помешивала в глубокой сковороде подливу. Макароны уже сварились и ждали своей участи в дуршлаге. Женщина знала, что сегодняшний ужин вызовет бурю. Знала это по тому, как напряглась спина, когда она открывала холодильник и убедилась, что там нет ни грамма фарша. Знала по тому, как Дмитрий, ее муж, гремел инструментами в прихожей, возвратившись с работы. Он всегда гремел громче, когда был голоден. — Есть будем? — раздалось из коридора, и через секунду Дмитрий, крупный мужчина с тяжелым подбородком и въевшейся в кожу рук машинной смазкой, ввалился на кухню. Мужчина бросил взгляд на плиту, и его лицо начало медленно наливаться краской. — А это что? — спросил он, хотя ответ был очевиден. — Макароны по-флотски, — тихо

— Кто это там, у ворот? Похоже, какая-то бездомная, Надя. Ты лучше не ходи и даже не смотри. Ты же знаешь, как наш главный врач относится к людям с улицы, сказала Светлана. Надежда снова приникла к окну и замерла. Фигура у ворот пошевелилась, но подняться не смогла. — Света… Она же упала. Ей точно нужна помощь, тихо ответила Надя. Светлана тяжело вздохнула. — Надя, ну почему тебе всё время надо лезть туда, где проще пройти мимо? Тебе разве спокойно не живётся? Зарплата и так скромная, а влезешь не туда — ещё и премии лишат. Нет, я домой. Ты хотя бы подожди, пока я уйду. Я не хочу отвечать за твои затеи, сказала Светлана и, покачав головой, вышла. Надя осталась одна и снова подошла к окну. Она работала санитаркой в этой больнице почти двадцать лет и повидала столько начальства, что не сосчитать. Но нынешний главный врач был особенно непримирим. Надежда и так ходила по краю: как он любил повторять, она слишком часто вмешивается туда, куда её не звали. Только Надя не была праздно любопытн