Татьяна Артюхова (Беликова)

Билет в один конец. Я держала его двумя пальцами, как что-то хрупкое. Хотя чего там было хрупкого – бумажка с цифрами. Саратов – Санкт-Петербург. Плацкарт. Место тридцать шесть. Поезд отправлялся в одиннадцать утра. Я приехала на вокзал за час – боялась опоздать. Хотя опаздывать мне было некуда. Никто не ждал там, куда я ехала. И никто не держал тут, откуда уезжала. Вокзал в Саратове я знала наизусть. Мама любила поезда. Когда я была маленькой, мы ездили к её сестре в Волгоград каждое лето. Потом тётя Люда умерла, и ездить стало некуда. Но мама всё равно иногда приходила на вокзал – просто так, посмотреть на поезда. – Они такие настоящие, – говорила она. – Едут куда-то. Везут людей к чему-то важному. Мама умерла три месяца назад. Август, жара, и её не стало. Просто так – без предупреждения, без долгой болезни, без прощаний. Вечером она позвонила мне и сказала, что завтра будет варить абрикосовое повидло. Утром я приехала к ней с банками – а она уже не дышала. Инсульт. Врач из скорой ск

Валентина Петровна копалась в мусорном баке возле торгового центра, когда к ней подошла охранница. — Бабуль, ты чего тут делаешь? Проваливай отсюда! — грубо сказала девушка в форме. — Я сейчас, девонька, сейчас, — Валентина Петровна не отрываясь продолжала рыться в отходах. — Вот только картонку заберу. На сдачу пойдет. — Да какая сдача? Иди в приют, там хоть покормят! — Не нужен мне ваш приют, — старушка вытащила несколько картонных коробок и аккуратно сложила их. — Я не бомжиха. У меня квартира есть. Охранница фыркнула и ушла. Валентина Петровна собрала свою добычу и поплелась домой. Шла медленно, волоча за собой большую клетчатую сумку на колесиках. Прохожие обходили ее стороной, морща носы. Что тут такого? Она же не воняет. Просто одежда старая, потертая. Да и зачем ей новая, когда эта еще носится? Дома Валентина Петровна разобрала картон, сложила в угол прихожей. Завтра с утра отнесет в пункт приема. Рублей двести дадут, не меньше. На хлеб хватит. Села на продавленный диван и вк

Апостол Иоанн наставлял: «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1-е Послание Иоанна, гл. 1, стих 8). Продолжаю цикл постов о грехах, которые многие люди имеют, но не осознают или считают незначительными, и не каются в них на исповеди. Вчера был пост о грехах против Бога и Церкви, сегодня поговорим о грехах против ближних. К ним относятся, прежде всего, прегрешения против самых родных, например, родителей. Неуважение к ним, раздражение старостью, нежелание помогать, грубость, оставление без помощи. А также грехи против собственных детей: убийство ребенка во чреве или принуждение к аборту, отказ в заботе, жестокое обращение. Воспитание ребенка, в том числе своего крестника, вне православной веры – это тоже грех, в котором надо каяться. К грехам, которые зачастую верующие забывают упомянуть на исповеди, также относятся негативные проявления, в той или иной степени характерные для большинства. Перечислю лишь некоторые: Вспыльчивость, гнев, раздра

Тут вопрос, может быть, не очень правильно поставлен. Мы можем говорить себе, что мы чего-то не боимся, но, когда встречаемся с этим феноменом — не обязательно даже с бесами, с чем-то другим, чего мы, как думаем, не боимся, — вдруг оказывается, что эта вещь не такая простая и страшная для нас. Например, мы можем храбриться и говорить, что мы не боимся смерти. Между тем, когда приходит последний час человеческий, мы начинаем понимать, что смерть — это вещь страшная, и ее следует, конечно, бояться и даже ненавидеть. А бесы — это такие существа, которые восстали против Бога. Это падшие ангелы. Денница, восставший против Бога, увлек с собой треть ангелов, и с тех пор они всячески вредят роду человеческому. Стали бы вы бояться того человека, который обладает силой, во много раз превосходящей вашу, и который вас ненавидит и хочет вам всяческого зла? Конечно, такого человека следует избегать, опасаться и бояться. Но бес сильнее всякого человека и ненавидит род человеческий значительно больше,