Светлана Усенко (Пивненко)

Сегодня воздух на вкус особенно звонкий и торжественный. Сто лет назад, в этот ноябрьский день, родилась девочка, которой суждено было стать не просто балериной, а нарицательным именем — синонимом несгибаемой воли, огненного темперамента и той самой неуловимой, вечной молодости. Майя Плисецкая. Ее имя — как взмах крыла стрекозы, изображенной на знаменитой броши от Van Cleef & Arpels, — навсегда отпечаталось в истории не только балета, но и в нашем представлении о том, как можно прожить жизнь, до самого конца оставаясь собой. Изящной, резкой, прекрасной и непредсказуемой. Она была подобна редкой породе птицы, что не знает линьки. И в двадцать, и в пятьдесят, и в семьдесят лет ее силуэт оставался воплощением графичности и аристократизма. Как же ей удавалось это? В чем заключался эликсир ее стройности и энергии? Оказывается, никакого секрета не было. А если и был, то он состоял из дисциплины, граничащей с фанатизмом, и простых, почти спартанских правил. Танец как дыхание, или Движение —