Виктор Курасов

Представьте: вы выходите из дома, и через 30 секунд ваши ресницы покрываются инеем. Ещё через минуту вы дышите, буквально, с легким хрустом. Это Оймякон - село в Якутии, где зимой держится –60°C, а рекордный минимум доходил до –71,2°C. Телефон не стоит доставать больше, чем на пять секунд. Машины не глушат неделями, потому что завести их заново почти нереально. А поход в магазин превращается в настоящий квест на выживание. И самое удивительное: там живут сотни людей. Ходят на работу. Водят детей в школу. Держат коров (которым, кстати, надевают специальные «лифчики», чтобы вымя не обморозилось). Почему они не уезжают? И как вообще можно жить в месте, где –50°C считается «ещё терпимо»? Оймякон находится в Оймяконской впадине - огромной котловине на высоте 741 метров над уровнем моря. Котловину окружают хребты высотой до 2900 метров. Место устроено как гигантская чаша и здесь создается свой уникальный микроклимат. Зимой в этих местах происходит физический феномен: холодный воздух тяжеле

В мире Агафьи Лыковой мечты обретают особую, неземную форму — они лишены суеты, материальности и человеческого тщеславия. Её мечты — не о будущем, а о вечном; не о приобретениях, а о сохранении. Глубокая, несокрушимая тишина. Это, пожалуй, её самая сокровенная мечта. Не просто отсутствие звуков, а полная гармония с ритмом тайги: шорох кедровой ветки, журчание Ерината, крик одинокой птицы. Мечта о том, чтобы мир окончательно забыл её координаты, чтобы вертолеты и журналисты не нарушали священную тишину её пустыни. Это мечта-защита от чуждого мира, который однажды принес в её дом смерть. Спасение души и следование заветам отца. Вся её жизнь — это воплощение этой мечты. Она мечтает (в значении «стремится всем существом») прожить каждый день так, как учил отец, Карп Осипович: в труде, молитве и строгом соблюдении древних устоев. Её мечта — это не достижение цели, а сам путь, каждый шаг по которому приближает её к Богу. Вырастить урожай и сохранить хозяйство. Ежедневные, земные мечтания

В советские годы поход в ресторан был чем-то вроде маленького праздника. Не повседневная рутина, а событие, к которому готовились заранее. Повседневный голод утоляли в столовых и буфетах, где меню было простым и цены доступными. Рестораны же оставались особой территорией - там всё казалось дороже, изысканнее, недосягаемее. Среднестатистическая зарплата могла растянуться на месяц, но ужин в хорошем заведении способен был ощутимо «проредить» кошелёк. Особенно если позволить себе не только горячее, но и закуски, десерт, бутылочку вина. Здесь и начиналось самое интересное - ведь именно некоторые позиции в меню стоили почти как целый дневной заработок. Эта история - о том, сколько стоил такой вечер в разные годы, что заказывали чаще всего и какие блюда считались верхом гастрономической роскоши. И почему, несмотря на цены, многие всё же не отказывали себе в удовольствии хотя бы изредка садиться за белоснежную скатерть под звуки живой музыки. В советские годы рестораны делили по категориям: о

Представьте: 1975 год, степи Кубани. По пшеничному морю идёт не комбайн, а настоящий железный дракон — СК‑6 «Колос». Он жнёт, молотит, очищает — и всё это в два раза быстрее обычных машин. Рядом «Дон‑2» с ревом вертолётного двигателя поднимает пыль на километр вокруг. Инженеры в кепках переглядываются: «Ну что, накормим весь Союз?» Разбираемся в истории советских комбайнов‑прототипов, которые могли перевернуть сельское хозяйство, но так и не вышли в массовое производство. Таганрогский завод решил создать комбайн, который заменит два обычных. Получился СК‑6: На испытаниях СК‑6 показал себя блестяще: убирал урожай в два раза быстрее СК‑4. Но были и минусы: Выпустили около 1 000 машин, но в серию он так и не пошёл. Ростовский завод пошёл дальше — поставил на комбайн газотурбинный двигатель от вертолёта Ми‑8: Прототип прошёл испытания в Казахстане — показал феноменальную производительность. Но: Проект закрыли, а единственный экземпляр отправили в музей. Красноярский завод создал комбайн дл

(Рязанская область, Кадомский район) Деревня Малое Лунино впервые упоминается в 1862 году, где было на тот год учтено 11 дворов, в которых жило 82 человека. В 1914 году здесь было 356 жителя, в 2002 - 12. В настоящее время здесь никто не живёт, один дом используют под дачу и держат пасеку. Путь сюда у меня был не легким, долго искал как приодалеть небольшую речку. Но удалось найти бобровую плотину, по которой я и перебрался на тот берег. В деревне сохранилось мало домов, которые итак разграблены, но кое-что интересное в них удалось найти. Вот такие резные наличники Ручное творчество Баночки из под продукции времён СССР. Вот скажите, где сейчас можно такое увидеть? Верно! Только в заброшенных деревнях. Помните такие?) Один из валов ткацкого станка Козл для распилки двор и ступа. Банька Остальные дома очень сильно разграбили и спилили половые доски. Многое не фотографировал, поэтому рекомендую к просмотру моё видео об этой деревне. Спасибо за внимание! Если вам было интересно поставьте