Порфирий габышев

Солнце еще не успевало опалить жухлую траву, а лагерь-курень уже гудел, словно растревоженный улей. Пробуждение нукера, рядового бойца из дружины чингизидского принца, подчинялось не прихоти, а суровой необходимости. Оно начиналось не с крика глашатая, а с самой жизни вокруг: с фырканья тысяч лошадей, гортанных окриков дозорных, с запаха дыма, кислого кумыса и остывшего за ночь металла. Сон под открытым небом или в тесной юрте, на жесткой войлочной подстилке, был коротким и чутким. Любой шорох мог означать не только подкрадывающегося врага, но и соседа, решившего в темноте присвоить твой запас вяленого мяса. Первым делом, стряхнув с себя остатки сна и дорожную пыль, воин шел не к котлу, а к своим коням. Лошадь для нукера была больше, чем транспорт или оружие — это был его двойник, его спасение и главное достояние. В войске Бату на каждого воина приходилось по три, а то и по пять лохматых и поразительно выносливых монгольских лошадей. Их нужно было осмотреть с тщательностью, какую иной