Наталья Кривонос (Прохорова)

Меня зовут Светлана, мне 38 лет, я проводник пассажирских вагонов. Двенадцать лет хожу по маршруту Москва-Красноярск и обратно. Рейс длится четыре дня в одну сторону - всего восемь дней в пути, потом четыре дня отдыха дома. Так и живу: треть года в поезде, треть дома. Когда говорю знакомым о своей работе, они представляют романтику дальних дорог. А я вижу совсем другое - срез страны, который не покажут по телевизору. Хочу рассказать правду. Без прикрас, но и без чернухи. Знаете, в чем главная разница между плацкартом и купе? В плацкарте люди разговаривают. Делятся едой, историями, проблемами. В купе закрываются дверью и сидят в телефонах. Я работаю в плацкартном вагоне. 54 места, и каждое - отдельная судьба. Москва-Владимир - в вагон садятся офисные работники, студенты, приличные семьи. Все аккуратные, с чемоданами на колесиках, в наушниках. Почти не обращаются, максимум - попросят чай. Владимир-Нижний Новгород - картина меняется. Появляются люди с большими сумками, с детьми. Едут в го

Меня зовут Светлана, мне 38 лет, я проводник пассажирских вагонов. Двенадцать лет хожу по маршруту Москва-Красноярск и обратно. Рейс длится четыре дня в одну сторону - всего восемь дней в пути, потом четыре дня отдыха дома. Так и живу: треть года в поезде, треть дома. Когда говорю знакомым о своей работе, они представляют романтику дальних дорог. А я вижу совсем другое - срез страны, который не покажут по телевизору. Хочу рассказать правду. Без прикрас, но и без чернухи. Знаете, в чем главная разница между плацкартом и купе? В плацкарте люди разговаривают. Делятся едой, историями, проблемами. В купе закрываются дверью и сидят в телефонах. Я работаю в плацкартном вагоне. 54 места, и каждое - отдельная судьба. Москва-Владимир - в вагон садятся офисные работники, студенты, приличные семьи. Все аккуратные, с чемоданами на колесиках, в наушниках. Почти не обращаются, максимум - попросят чай. Владимир-Нижний Новгород - картина меняется. Появляются люди с большими сумками, с детьми. Едут в го