Яна Акулинина (Бережная)

Продолжаем исследовать ревизские сказки. Мы уже сравнивали их с исповедками, проверяли по ним возраст крестьян, искали в них потерянных девиц. Каждый раз наш вердикт был суров: ревизии оказывались ненадёжным источником, слишком многое в них зависело от переписчика. Сегодня мы проверим даты смерти (и в очередной раз расстроимся). Начну с рассказа о том, что побудило меня написать эту заметку. Первая встреча с «живым мертвецом» состоялась у меня ещё до ревизий, в переписной книге 1717 года. Им оказался не кто иной, как мой прямой предок, Маркел (Марко) Иванов из села Елфимова. К тому времени я уже знал его имя по I-IV ревизиям, а также переписи 1710 года, в которой он впервые был упомянут. Поэтому документ 1717-го я смотрел скорее «для порядка», чтобы добавить в коллекцию ещё одно упоминание пращура. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил в переписи следующую запись: Маркел был записан умершим. Но как такое может быть? Я неверно выстроил цепочку родства и упустил что-то важное?