LARISA BEZDENEZHNYKH

Муся опять ушла. Я вернулась с завода, повесила куртку, стянула ботинки. В прихожей тихо. На кухне тихо. В комнате – никого. Миска полная. Вода не тронута. Подстилка на кресле – холодная, значит, давно. И вот это «давно» меня задело. Не в первый раз. Не во второй. Муся уходила каждый день. Я открывала дверь утром – проветрить, пока собираюсь, – а она выскальзывала в коридор. Рыже-белый хвост мелькал за косяком, и всё. До вечера. Пять лет мы прожили вместе. Я подобрала её у гаражей, совсем котёнком, мокрую, с забитым носом. Выходила антибиотиками, приучила к лотку, назвала Мусей – потому что мурлыкала так отчаянно, будто уговаривала меня не выбрасывать. Я и не собиралась. Мне за шестьдесят, живу одна, дети далеко – в Москве. Кошка в пустой квартире – это не одиночество, это компания. А полгода назад Муся начала исчезать. Сначала на час. Потом на два. Потом на четыре. Возвращалась сытая, довольная, ложилась на кресло и мурлыкала. Я проверяла – миска не тронута. Значит, кто-то кормил. На