Галина Рихмаер(Леонова)

Есть у возраста одна особенность, о которой редко говорят прямо. С годами становится меньше шума – но больше смысла. Разговоры укорачиваются. Фразы становятся точнее. А вопросы… наоборот, углубляются. И среди них всё чаще звучит один – почти бытовой, но на самом деле очень личный: – С кем теперь жить? И что удивительно – этот вопрос редко задаётся с теплом. Чаще в нём слышится скрытая проверка: Как будто существует негласный сценарий старости. Где всё уже решено: чем заниматься, где жить, с кем проводить дни. Но жизнь, как всегда, оказывается шире любых сценариев. «Старость – это не потеря, а другая форма бытия», – писала Симона де Бовуар. И, возможно, главный вопрос здесь даже не «с кем», а «как». 1. С собой – если получилось подружиться Фраза «жить одной» почему-то звучит тревожно. Словно речь идёт о чем-то печальном, почти наказании. Но правда в другом. Жить с собой – это не одиночество. Это навык. Редкий. Честный. И очень глубокий. Потому что оставшись наедине, человек встречается

Увы *История о том, как самый добрый поступок в моей жизни стал самой большой ошибкой* ----- Я расскажу вам кое-что, о чём не говорят вслух. О чём молчат в очереди в поликлинике, молчат на лавочке во дворе, молчат, когда звонит подруга и спрашивает «ну как ты там». Отвечают: «нормально». Потому что как объяснить? Потому что стыдно. Потому что сама виновата — сама отдала, никто не заставлял.

Я стояла с потрёпанной сумкой в руках, смотрела на облако пыли от его «Мерседеса» и улыбалась. Артём не знал главного — эта изба принадлежала не просто так заброшенной деревне. Это была Малиновка, где под половицами старого дома моя бабушка спрятала то, о чём мой жадный сынок мечтал всю жизнь. А началось всё три месяца назад... — Мам, ну что ты как маленькая? — Артём раздражённо барабанил пальцами по столу. — Квартира огромная, зачем тебе три комнаты? Перепиши на меня, я оформлю дарственную, и будешь жить спокойно до конца дней. — А если ты женишься? Новая жена захочет... — Не захочет, не захочет! Ты же знаешь Ленку, она тебя обожает! Ленка действительно обожала. Особенно мою квартиру в центре Москвы. Я слышала, как они шептались на кухне, думая, что я сплю: — Артём, ну сколько можно? Твоей матери шестьдесят, а она цепляется за эту квартиру, как клещ! — Потерпи, золотце. Я что-нибудь придумаю. И придумал. Сначала были «случайные» падения — ковёр загибался, вода на полу появлялась. Пот

Звонок застал Дениса в машине, как раз когда он влился в бесконечный поток Третьего кольца и можно было выдохнуть, послушать музыку и ни о чем не думать. Телефон завибрировал в подстаканнике, высветился незнакомый номер с кодом их области, из тех мест, которые он покинул двадцать лет назад, даже не обернувшись. Он хотел сбросить, подумал, что это какая-нибудь опросная ерунда или, но пальцы сами собой нажали на зеленую трубку. Наверное, пробка расслабила. — Алло, — сказал он, вглядываясь в бампер впереди стоящего лексуса. — Денис? Денис, это тётя Зина, соседка ваша, с первого этажа, — голос в трубке был взволнованный, с присвистом. — Ты приехать можешь? Мать-то твоя в больнице, плоха она совсем. Он почувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло, но тут же привычным усилием воли заглушил это чувство. Мать — это было что-то оттуда, из прошлой жизни, что он аккуратно упаковал в коробку и задвинул на дальнюю полку памяти. Редкие звонки по праздникам, дежурные «как дела?» и «всё хорошо»,