Татьяна Ноздрина (Зыкова)

Как известно, вторжение немецких войск в СССР, ознаменовавшее начало Великой Отечественной войны, было внезапным и сокрушительным. Однако планы Германии по молниеносному покорению советского государства рухнули. Столкнувшись с ожесточённым сопротивлением и истощением собственных ресурсов, нацистскому руководству потребовались новые рабочие руки. Источник этой силы был безжалостно определён — Восток. Из Советского Союза, Польши, Чехословакии и других оккупированных стран людей массово, как скот, вывозили в сердце рейха. Изначально отбору подлежала молодёжь 16–18 лет, но вскоре стали забирать практически всех, перевозя людей в запломбированных товарных вагонах, где царили теснота, страх и духота. Согласно материалам Нюрнбергского процесса, из СССР было насильственно угнано на принудительные работы от трёх до пяти миллионов человек. Точное количество, отмеренное этой бездной страданий, установить сегодня уже невозможно. Рабочие с Востока ценились немцами за выносливость и высокую производ

У моего сегодняшнего героя как будто было две жизни: одна - порицаемая, в которой ему приписывают крайне неприятные вещи, а другая - наоборот, достойная всеобщего восхищения. Думаю, что такая личность, как Юрий Дмитриевич, точно заслуживает серии материалов на моём канале, так что не забывайте подписаться, чтобы не пропустить вторую - «плохую историю» о нём. Если этот материал наберёт достаточное количество лайков, она выйдет буквально на днях. Сегодня же мы разберём «хорошую историю». Так чего же такого было в российском полковнике, что его подчинённые были готовы идти за ним хоть на край света? А имя «Батя» не заставило себя долго ждать. Давайте скорее разбираться. История Буданова началась ещё задолго до второй Чеченской и даже до первой, ведь его характер начал коваться ещё в молодости. Одним из самых ярких моментов той самой «ковки» стало долгожданное получение КМС по самбо, после чего Юрия отправили закаляться дальше - на этот раз это была срочная служба в Польше. Случилось это

Больно видеть, что село, где жили бабушка с дедушкой, вдруг стало пустым. Что на улице, где бегали дети, теперь стоят перекошенные окна и засох проржавевший колодец. А ведь ещё недавно тут пахло парным молоком, жареными пирожками, было слышно мычание коров, и с восходом солнца село уже было на ногах. В России официально исчезли уже более 30 000 деревень. Это даже не деревеньки, не села — это жизни человеческие. Истории, слезы, свадьбы, рождение и уход под одним и тем же низким потолком. И всё это в прошлом. Вытеснено, вытоптано, забыто. Как будто и не было. И странно, что, кажется, нас это не касается. Мы живем в городе, в многоэтажке, ездим в отпуск к морю. А внутри всё равно защемляет. Потому что у большинства из нас корни именно оттуда. Из этих исчезающих мест. И исчезают они, как будто стирается часть нас самих. Молча, без траурной ленты и без поминок. Почему это происходит? Почему мы теряем деревню, а вместе с ней и память? Я попробую рассказать — не статистикой и разными удобными

Михаил Хазин и Михаил Делягин открыли правду об УК в России: "Структура для грабежа населения". Они рассказали "анекдотические истории" о попытках поменять управляющую компанию. Смешно только на первый взгляд. Экономист Михаил Хазин в эфире программы "Итоги дна с Делягиным" на Царьграде привёл пример "жутко монопольной ситуации", которая формально не регулируется государством, поскольку считается, что "это рыночная штука". Речь об управляющих компаниях. Депутат Госдумы, доктор экономических наук, ведущий "Первого русского" Михаил Делягин, в свою очередь, заметил, что УК в нашей стране де-факто занимаются грабежом. Хазин согласился, добавив, что местные органы власти, которые теоретически должны вмешиваться и наводить порядок, на деле играют на одной стороне с этими компаниями: Я жил в квартире в новом ЖК, в котором мы пытались сменить управляющую компанию. Мы её сменили благодаря тому, что среди нас было несколько человек, которые разбирались в том, как это всё устроено. Но было очень

Откровения Александра Сладкова вызвали большой отклик у читателей. Люди, уставшие от лакировки действительности, задают вопросы, от которых в высоких кабинетах должно становиться душно. Четыре года назад, 24 февраля 2022-го, Россия замерла перед экранами телевизоров и смартфонов: президент объявил о начале специальной военной операции. Известный военкор Александр Сладков, встретивший то утро в обстреливаемом Донецке, рассказал, как для него началась и продолжилась СВО. Рассказал как умеет: жестко, талантливо и предельно откровенно. В тот день Сладкову первым позвонил коллега Андрей Руденко. Диалог был коротким, как выстрел: "Война началась". "Украинцы в серую зону вошли?" – переспросил военкор. "Нет. Это наши уже под Харьковом и под Киевом". Реакция Сладкова была неожиданной для него самого. Он признается, что его первым чувством был не патриотический подъем, а испуг. За плечами уже были войны, и они никогда не приносили ничего, кроме беженцев и разрухи. Но настоящий холодок пробежал п