Александр Глушихин

Этот разговор редко начинается громко. Чаще он приходит тихо – в паузах между делами, в вечерней тишине, когда телефон так и не загорелся входящим сообщением. В какой-то момент человек, чаще уже не молодой, ловит себя на простой, почти неловкой мысли: со мной будто бы перестали считаться. Не скандалят, не ругают – просто не замечают. А за этим почти всегда следует более болезненный вопрос: почему меня не уважают собственные дети? С этим сталкиваются не только «сложные» родители. Его задают и матери, которые жили без выходных, без права на усталость, без слова «для себя». И отцы, которые десятилетиями измеряли жизнь сменами и авансами, лишь бы ребёнку было легче стартовать. И пожилые люди, у которых внуки уверенно ориентируются в смартфонах, но почему-то не находят нескольких минут, чтобы написать: «Как ты?» Первое объяснение кажется удобным и почти утешительным: время испортилось, люди стали другими, все вокруг холодные и занятые. Раньше, мол, уважали старших, слушали, вставали при в

Иногда кажется, что мусор исчезает в ту секунду, когда мы выбрасываем пакет в контейнер. Но реальность жестче: всё, что мы выбрасываем, остаётся жить дольше нас, дольше наших детей и иногда дольше самой цивилизации. Пластик разлагается столетиями. Одноразовая упаковка переживёт три поколения. И если ничего не менять, наш век войдёт в историю не как эпоха технологий, а как эпоха отходов. Это не преувеличение, а факт, подтверждённый исследованиями: мы производим больше мусора, чем способны переработать, и мир уже задыхается от собственного удобства. Как устроена глобальная мусорная экономика: скрытая система, о которой не принято говорить Индустрия отходов — это огромный бизнес, где работают операторы сбора, перевозчики, сортировочные комплексы, переработчики, компании по сжиганию мусора, незаконные свалки, посредники и даже международные трейдеры. Когда мы выбрасываем пластиковую бутылку, она проходит через целую цепочку — от дома до сортировки, от сортировки до переработки или сжигани