Сергей Захаров

Отец пятнадцати (!) детей идет на войну, чтобы оплатить операцию новорожденной дочки. А чиновники щеголяют в дорогущих костюмах и носят брендовые часы за сотни тысяч. О пире во время чумы – в материале "Новороссии". Она сердито посверкивала линзами очков в дорогой оправе: воронежцы – люди "неблагодарные и токсичные". Спич вице-мэра Воронежа Людмилы Бородиной на местном форуме предпринимателей был интересным. Но еще интереснее был аксессуар, который чиновница поставила возле себя… Меня разрывает на тысячи маленьких медвежат. Я вам хочу сказать, дорогие мои, а вы были где-то в других городах? Покажите мне пальцем, где чище, чем в Воронеже? Я приезжаю в Москву и Питер, и даже в этих городах с их огромными бюджетами не чище. Воронеж выжимает из себя все, что может, в рамках бюджета. Наши люди круглосуточно работают для бизнеса и горожан, чтобы им было хорошо. Но… Но самоотверженному труду чиновников не соответствует уровень благодарности "токсичных воронежцев". Слушали-слушали журналисты

Всё началось ещё в 2022 году, когда моя Лада Веста 2020 года, купленная практически новой, попала в ДТП. Ситуация классическая для больших городов: спешка, пробка, невнимательность. Противник — классический спешащий водитель на старой иномарке, не вписался в поворот, чуть задел мне переднее крыло. С одной стороны, урон минимальный: крыло помято, фара треснула, “по-живому” ничего не критично. По закону всё оформлено официально, ремонт через страховую, детали новые, сервис у дилера — ни одного колхоза или гаражного вмешательства. Но — и это главная боль — в истории появляется та самая “красная” запись. Автомобиль теперь навсегда помечен как “попадалово” в ДТП. Многие друзья мне говорили: “Да это всё ерунда, главное — как отремонтировано!” Но реальность оказалась жёстче. Для рынка любая авария — сигнал: машину били, и неважно, насколько серьёзно. А для автосалона — это просто повод срезать цену по максимуму. Долго решался, продавать самому или нет. С одной стороны — времени свободного поч