Юрий Чернышов

Когда мы говорим о Леониде Ильиче Брежневе, в голове всплывает один и тот же набор картинок: густые брови, звон орденов, долгие поцелуи с лидерами братских стран и слово «застой», ставшее синонимом эпохи. Нам кажется, что это было время бесконечной скуки, очередей за колбасой и выживших из ума старцев, сидящих в Кремле. Но это взгляд из финала пьесы. Если бы вы попали в 1965-й или 1970-й год, вы бы увидели совсем другую страну. Страну, которая выдохнула после хаоса хрущевских экспериментов и решила, наконец, немного пожить для себя. Это было время, когда казалось, что коммунизм с человеческим лицом — это не утопия, а вполне достижимый бизнес-план. Давайте отмотаем пленку назад и посмотрим на раннего Брежнева. Не на героя анекдотов, а на «антикризисного менеджера», который принял страну в состоянии нервного срыва и попытался сделать ее комфортной. Как СССР учился делать деньги, зачем нам понадобились итальянцы и почему мечта о советском изобилии разбилась о нефтяную трубу. Дворцовый пе