Татьяна Шашерина

Царь Алексей Михайлович шесть месяцев выбирал новую жену. Через тайное окошко смотрел на девушек, которых свозили со всей страны. Оценивал красоту, пытался угадать характер по движениям. Выбрал восемнадцатилетнюю Наталью Нарышкину. Ей было суждено изменить Россию — но не так, как она думала. Через сына, которого назовут Великим. Через любовь, которая даст ему силы перевернуть империю. Наталья росла не в родной семье. Родители отдали старшую дочь на воспитание в дом Артамона Матвеева — влиятельного царского сподвижника. Тогда так делали часто: ребёнок получал связи, образование, шанс на лучшую жизнь. Матвеев был из тех, кого позже назовут "западниками". Его жена Евдокия происходила из шотландского рода Гамильтонов, осевшего в России ещё при Иване Грозном. В их доме всё было устроено на европейский манер. На стенах висели немецкие картины. Потолки расписаны заграничными мастерами. Механические часы такой затейливой работы, что даже иностранные гости останавливались в изумлении. Наталья

Зиночка опустила глаза, как и подобает скромной девице из семьи старообрядцев, когда жених представил её своему двоюродному дядюшке, а тот обжёг невесту горячим взглядом. -Ты - купеческая дочь и выйдешь замуж за купца. Нечего мечтать попусту. Всяк сверчок знай свой шесток, - сурово и с нажимом сказал отец. И Зинаида, дочь купца второй гильдии из семьи староверов Зиминых, подавила горестный вздох. Она с детства видела лавки, торговлю, бухгалтерские книги, слышала разговоры о ценах на соль и мясо, о том, где и как выгоднее продать и купить, но мечтала Зина совершенно о другом. Зинаида Морозова В собственных грёзах она порхала на балах в платьях, оголявших плечи, сверкала драгоценностями, кружилась в танце с блестящими офицерами. Иногда девушка хотела быть хозяйкой модного салона, вести умные разговоры в окружении таких же утончённых людей. Наяву - лес, пенька, паи и торговые сделки. И никакой надежды на чудо. Зимины были середняками, и какой-нибудь дворянин без средств с удовольствием вз

В июле 1762 года Российская империя, затаив дыхание, меняла правителя. Свергнутый и всеми покинутый Петр III доживал последние дни, а на престол всходила его жена, немка София-Фредерика-Августа Ангальт-Цербстская, которую Россия знала и отныне будет звать Екатериной. В один из этих суматошных, пьянящих дней, когда гвардейские полки присягали новой государыне, случился мелкий конфуз. У императрицы, облаченной в мужской, преображенский мундир, на боку висела шпага, но без темляка — обязательного для офицерской формы ременного шнура. Мелочь, но в такой момент любая деталь имела символическое значение. И тут из строя вылетел молодой, рослый вахмистр Конной гвардии, ловко отстегнул свой темляк и подал его императрице. Екатерина с улыбкой приняла услугу, а вся гвардия, вероятно, отметила и стать, и расторопность юноши. Звали этого вахмистра Григорий Потемкин. Ему было двадцать три, и в тот день он, возможно, сам того не осознавая, сделал первый шаг на пути, который приведет его не только к в