Наталия Королёва (Додона)

В нашем посёлке про Марию Степановну всякое болтали. Жила она в крохотном домике на самом краю, у оврага. Сама сухенькая, как веточка, ходила всегда в одном и том же выцветшем платке. Руки её были все в мозолистых буграх, скрюченные, как старые ветки, что от ветра и мороза согнулись, да так и замерли. А через забор от неё жили Сазоновы. Видные люди! Домина — полная чаша, забор резной, и невестка их, Ирочка, всё в шелках расхаживала. В тот день она была особенно не в духе: муж её, Алексей, как раз уехал в город за стройматериалами, и всё хозяйство осталось на ней да на старом свёкре. Вышла она на крыльцо, глянула за забор, да и в лице переменилась: — Опять эта нищенка в своих грядках копается, — морщилась Ирина, вытряхивая дорогой ковер. — Вид только портит. Давно пора её в богадельню спровадить, только вид поселка портит своим тряпьём. Степановна только головой качнула, будто за неразумное дитя расстроилась, и тронула пальцами старый кулон — единственную свою ценность. Не умела она об