Svetlana Kirillova

В Смоленской области есть деревня Льнозавод. Двести шестьдесят пять жителей, автодорога на Витебск, ближайшая станция — в восьми километрах. Завода в деревне нет. Он закрылся в девяностых, как и десятки других по всему Нечерноземью — в Вологде, Костроме, Твери, Пскове. Остались названия на картах, остовы цехов, заросшие борщевиком поля, где когда-то в июне расстилалось голубое море цветущего льна. В 1990 году Россия засевала льном-долгунцом около четырёхсот тысяч гектаров. В 2023-м — тридцать пять тысяч. Падение в одиннадцать раз. Вологодская область, один из исторических центров льноводства, сократила посевы с восьмидесяти тысяч гектаров до пяти. Франция тем временем, используя только Нормандию и соседние регионы, производит пятьдесят пять процентов мирового льноволокна. Россия — три процента. Даже ивановские текстильные фабрики, наследницы «ситцевого края», работают на белорусском сырье. Это выглядит как обычная история экономического упадка. Закрылись заводы, ушли люди, поля заросл