Дмитрий Сапкин

Когда Витя сказал, что везёт меня в санаторий, я поверила. Собрала вещи, сложила в чемодан любимые платья, взяла фотографии внуков. Думала, что поеду отдохнуть, подлечиться. Сыну виднее, он же заботится обо мне. Так я думала тогда. Мы ехали долго, больше двух часов. Я спросила, куда едем. Витя ответил коротко — за город, там хороший воздух, тихо. Я смотрела в окно на проплывающие мимо деревни и радовалась. Наконец-то отдохну от городской суеты. Когда мы подъехали к большому серому зданию, я насторожилась. Это не похоже на санаторий. Слишком казённое, без цветников у входа, с решётками на окнах первого этажа. Витя помог мне выйти из машины, взял чемодан. — Вить, а что это за место? — Сейчас увидишь, мам. Мы вошли внутрь. В коридоре пахло больницей — лекарствами, хлоркой и чем-то ещё, чем пахнет в местах, где много людей живут вместе. У входа сидела женщина в белом халате. Витя подошёл к ней, что-то тихо сказал, передал папку с документами. — Мам, это дом престарелых. Ты здесь будешь жит

Когда Витя сказал, что везёт меня в санаторий, я поверила. Собрала вещи, сложила в чемодан любимые платья, взяла фотографии внуков. Думала, что поеду отдохнуть, подлечиться. Сыну виднее, он же заботится обо мне. Так я думала тогда. Мы ехали долго, больше двух часов. Я спросила, куда едем. Витя ответил коротко — за город, там хороший воздух, тихо. Я смотрела в окно на проплывающие мимо деревни и радовалась. Наконец-то отдохну от городской суеты. Когда мы подъехали к большому серому зданию, я насторожилась. Это не похоже на санаторий. Слишком казённое, без цветников у входа, с решётками на окнах первого этажа. Витя помог мне выйти из машины, взял чемодан. — Вить, а что это за место? — Сейчас увидишь, мам. Мы вошли внутрь. В коридоре пахло больницей — лекарствами, хлоркой и чем-то ещё, чем пахнет в местах, где много людей живут вместе. У входа сидела женщина в белом халате. Витя подошёл к ней, что-то тихо сказал, передал папку с документами. — Мам, это дом престарелых. Ты здесь будешь жит