Игорь Гуменюк

Тема болезненная. Не потому, что сложная — а потому что тянет за собой слишком много молчаливых историй. Если вы когда-нибудь разговаривали с человеком, который прошёл Афган — настоящим «афганцем», а не тем, кто любит пыльные медали показывать — то вы, скорее всего, уже знаете ответ. Они не рассказывают. Или говорят коротко: «за выезд», «за операцию», «за потери». И всё. Ни одного подробного описания. Ни пафоса. Ни «я герой». Хотя, если бы вы знали, что за этим стоит… В советской и постсоветской военной культуре есть негласное правило: о настоящем боевом нельзя говорить вслух. Ни в деталях, ни особенно с гордостью. Это не пост в соцсетях и не тема для застолья. Может быть, где-то в офицерских кругах и звучали фразы «вот тогда мы…», но в обычной жизни — тишина. Особенно у тех, кто реально был там, где больно и страшно. Многие награды вручались не за «героизм» в киношном смысле, а за выход из засады, за эвакуацию раненых, за то, что остались в живых, когда другие — нет. А теперь предста