Жанна Грибова

Когда Федя узнал, что его девушка беременна, на его глазах выступили слёзы: «Наконец-то!». Он кружил Таню по комнате, крепко прижимал к себе, целовал её... Вот только она не разделяла его радости. - Вообще-то я хотела попросить у тебя деньги на аборт, - сказала она. - Не хочу, чтобы мои родители узнали об этом. ***** В свои 30 лет Фёдор чувствовал себя ужасно одиноким. И это несмотря на то, что жил он не в Богом забытой деревне, вдали от цивилизации, а в большом городе с развитой социальной инфраструктурой. И работал он не на удаленке или в архиве, спрятавшись в четырех стенах от окружающего мира, а в большом коллективе-человейнике. Менеджером. То есть, ещё и «по долгу службы» ему каждый день приходилось общаться с разными людьми. Казалось бы, с чего бы это ему чувствовать себя одиноким? Да быть такого не может. Оказывается, может… В последнее время ощущение одиночества не покидало его. Наоборот, с каждым днём оно только усиливалось. Вместе с непонятной тревогой в душе. И если раньше

– Бабуль, рассуждение-эссе пишу. Знаешь, тема какая? – Какая ж? – Любо-овь. – Ого! Про Ромео с Джульеттою писать будешь? – Ну-у... Нам выбор дали: хочешь – про литературных персонажей пиши, хочешь – из кино, а нет, так и из жизни можно. Я вот сперва про Мастера и Маргариту подумала. – Ой, уж не знаю про этих. Я б из кино взяла – "Алые паруса", старый фильм. Вот любовь, так любовь... И красиво ведь как! – Да-а, Ассоль и Грей – красиво. Помолчали. Слышны были ходики, и как цербает бабуля ложкой по дну кастрюли – варит поросятам на утро.  – Чернички не хошь с молочком? Дед нам с тобой принес, а я и запамятовала. Знает, что люблю я. – Давай, – но видя, что отвлекает бабулю от дел, Оля взялась сама, – Наведу я, баб. Сколько тебе? – Да немножко. А ты не жалей, наберёт ещё дед. Не спится ему с ранья-то, вот и ходит, меня подкармливает. Скоро малину понесет. А я ругаюсь – вон дни какие прохладные. Чернику с молоком давить не стали, бабушка любила так. Оля гостила у бабули часто, предпочтения е

«Странно, странно…» - нервно затарабанил Николай пальцами по рулю, не сводя глаз с грязной собаки, которая сидела на обочине и смотрела на него через лобовое стекло. Он никак не мог понять, как собака оказалась в такой глуши, где совсем нет людей. Старая дорога, лес кругом. До города - 15 км, а до ближайшей деревни - еще больше. Ну не должно ее тут быть вообще! А она сидит на обочине. И так смотрит, что мурашки по коже... ***** Небо было затянуто тучами, моросил мелкий дождь, а дорога, ведущая из деревни в город, казалась особенно пустынной. За последние полчаса ему ни одна машина не повстречалась. В принципе, понятно, почему… Это была старая дорога, вся в ямах, поэтому движение тут было не таким оживленным, как на новом шоссе, которое открыли почти полгода назад. Но Николай поэтому и поехал по этому маршруту, чтобы сократить путь и не стоять в пробке на въезде в город: там в последнее время очень много аварий случается. Когда он только ехал в деревню, на его глазах столкнулись дор

Июльское утро на даче начиналось так, как и должно начинаться в разгар лета: с влажного тепла, запаха смородины и неторопливого стрекота кузнечиков в некошеной траве за забором. Сергей вышел на крыльцо с кружкой чая и прищурился от белого, ещё не жаркого солнца. Жена Марина копалась у грядок - выдёргивала сорняки, изредка бурча себе под нос что-то про тлю и засуху. Дочка Алёнка, которой только исполнилось девять, гоняла мяч по дорожке между яблонями. Тогда они и услышали это. Сначала звук был похож на скрип калитки - протяжный, высокий, прерывистый. Потом стало ясно: кричит кто-то живой. Что-то маленькое, и ему очень плохо. Кусты крыжовника у дальнего забора росли густо, запущенно - дачный участок достался семье два года назад от дальнего родственника, и много что здесь ещё не было приведено в порядок. Сергей раздвинул колючие ветки и увидел котёнка. Зверёк был совсем небольшим - недели три-четыре отроду, не больше. Серо-полосатый, с белыми пятнами на груди и лапах, он лежал на боку в