Светлана Емельянова (Кувакина)

Наследник прусского престола, увидев эту статную и кареглазую девушку, был сражен ее красотой. Особенно впечатлило Вильгельма, что герцогиня Мекленбург-Шверинская была такого же роста, как и он сам. Поэтому она легко могла смотреть кронпринцу прямо в глаза, не поднимая головы. И действительно, рост Цецилии для дамы той эпохи был весьма впечатляющим - 182 сантиметра. Не заметить такую девушку было сложно. Кронпринц был так очарован юной герцогиней, что не отходил от нее ни на шаг. Пара познакомилась на свадьбе старшего брата Цецилии в Шверине. Вскоре молодой Вильгельм сделал герцогине предложение руки и сердца. Цецилия (или Сесилия) имела русские корни сразу по двум линиям: по материнской линии она приходилась правнучкой императору Николаю I, а по отцовской – прапраправнучкой императору Павлу I. Девочка появилась на свет в 1886 году в Германии. Ее родителями были герцог Фридрих Мекленбург-Шверинский и великая княжна Анастасия Михайловна, дочь младшего сына Николая I. У Цецилии были стар

Он был первым секс-символом советского кино. Когда «Человек-амфибия» вышел на экраны, девушки по всей стране клеили на стены портреты красавца с печальными глазами и телом античного бога. Ихтиандр стал кумиром миллионов. А Владимир Коренев, сыгравший эту роль, мог выбрать любую женщину СССР. Но он выбрал одну – и остался с ней на 59 лет. Хотя судьба то и дело подкидывала испытания: смертельные трюки на съемках, ревность молодой жены, слухи о романе с Анастасией Вертинской и – внезапно, спустя десятилетия – объявление некой женщины, назвавшей себя его дочерью. Прямо в телеэфире. Владимир Коренев родился в семье военного. Отец – контр-адмирал, поэтому детство прошло по гарнизонам: Севастополь, Измаил, Таллин. А потом семья осела в Ялте. Но это была не курортная идиллия – после войны по указу Сталина из Крыма массово выселяли татар и греков. Город опустел, люди исчезали в одночасье. Маленький Вова однажды чуть сам не стал частью этой трагедии. Одна бездетная гречанка, то ли от отчаяния,

Голда медленно угасала. Словно свеча. Уже пять долгих лет она вела неравную борьбу с недугом, который неумолимо забирал её. Дыхание всё тяжелее, движения — неуклюжие, взгляд — тусклый. Он осторожно поддержал её плечи, бережно помогая устроиться повыше на подушку. Примостившись рядышком, у самого изголовья, тихонько обнял её одной рукой, ласково касаясь ладонью тёплой щеки, и негромким голосом, полным заботы и любви, прошептал: — Катюш, а давай споём нашу любимую? — Давай, — улыбнулась она. Сначала едва слышно, потом всё сильнее и звонче, насколько позволяли силы у измученной болезнью женщины, они вдвоем запели. На звуки откликнулась Татьяна, их приёмная дочь, которая давно уже стала роднее всех родных. Тихо открыв дверь и увидя милую сердцу картину, она улыбнулась. Также бесшумно, закрыв дверь, оставила родителей наедине. *** Их встреча произошла в небольшом ларьке на торговой площади. Там продавали всякую мелочовку. Клим, видимо, что-то хотел купить, но… Совершенно позабыл причину сво

Июнь 1982 года. По испанской дороге мчится чёрный кадиллак, за рулем которого восседает сам 78-летний Сальвадор Дали с безумными глазами и фирменными закрученными усами. На заднем сиденье в шёлковом платье и больших солнцезащитных очках размещается его жена Гала. Она словно дремлет, откинувшись на спинку. Только дремать она уже не может – Гала мертва. Художник везёт ее тело к замку Пуболь, нарушая все законы Испании о транспортировке покойных. Ему плевать на законы: без этой женщины его жизнь все равно закончена. А началась она летом 1929 года на пляже в Кадакесе, когда 25-летний Сальвадор впервые увидел спину 35-летней русской эмигрантки Елены Дьяконовой, известной всем как Галá. «Есть в ней что-то от ведьмы», – шептались друзья поэта Поля Элюара, первого мужа Гала. Они буквально её ненавидели и называли выскочкой, а ещё хищницей и самозванкой. Гала «Чума» – это прозвище приклеилось к ней намертво. Она могла плюнуть в лицо человеку, который её раздражал. Безжалостная к себе и другим,

Они были самыми красивыми отпрысками династии. Их портретами засматривалась Европа, их свадьбы гремели на весь мир, а имена связывались с самыми скандальными событиями при дворе. Их называли последними романтиками дома Романовых. Имение Ильинское под Москвой, поздняя осень 1891 года. Великокняжеская чета — Сергей Александрович и Елизавета Федоровна Романовы — принимали дорогих гостей: младшего брата Сергея, великого князя Павла Александровича, и его молодую жену, греческую принцессу Александру Георгиевну. Александра (домашние звали ее Алли) была на исходе восьмого месяца беременности. Несмотря на это, женщина была весела и полна жизни. Ничто не предвещало беды. Гостили шумно, по-родственному: прогулки по парку, долгие чаепития, разговоры до темноты. В тот вечер Александра Георгиевна, смеясь, рассказывала что-то за ужином, как вдруг осеклась на полуслове. Побледнела, схватилась за живот. Ее отвели в спальню. Сначала думали: просто усталость, обычное недомогание. Но через час стало ясно: