Надежда Попова

Она спала в подземном переходе, когда услышала крик. Нет, сначала ей показалось, что это ветер. Или собака. Или просто голодные глюки, которые мучили её уже третью неделю. Но крик повторился — тонкий, надрывный, похожий на плач младенца. Мария открыла глаза. В переходе было темно, только где-то в конце горела тусклая лампа, и в её свете она увидела тень. Кто-то стоял у стены, прижимая к себе свёрток. — Эй, — позвала она хрипло. — Ты чего? Тень дёрнулась, отступила. Потом развернулась и побежала. Мария услышала топот, хлопнула дверь наверху, и снова стало тихо. Только крик — теперь громче, отчаяннее. Он доносился оттуда, где стояла тень. Она поднялась, подошла. На бетонном полу, на старой куртке, лежал младенец. Маленький, красный, с перепачканным личиком, он кричал, захлёбываясь, и его кулачки сжимались и разжимались. Мария огляделась. Никого. Только она и этот ребёнок. Она опустилась на колени, протянула руку. Младенец был тёплым, живым. Он вдруг затих, открыл глаза — мутные, ещё