АНТОН СКРИПЧЕНКО TARASOV

Давайте начистоту. Вот она, цифра. 62 000 рублей в месяц. Для мужчины, который, согласно патриархальным, но еще живущим в массовом сознании установкам, — кормилец, добытчик, опора. Это нормально? Вопрос, который задевает за живое, потому что упирается не в сухие отчеты, а в ежедневный быт миллионов. В поход в гипермаркет с калькулятором в руках. В разговор с женой о летнем отпуске — а точнее, об его отсутствии. В тихий вечерний стресс перед оплатой ипотеки или детской секции. Ответ на этот вопрос — не однозначное «да» или «нет». Это глубокий анализ той пропасти, что пролегла между уютным миром «средних температур по больнице» и суровой клинической реальностью. Официальная статистика? Она давно превратилась в подобие картинки из глянцевого журнала. Гладкую, яркую, приглаженную. «Средняя зарплата по стране превышает 100 тысяч!» — гласят заголовки. А вы попробуйте спросить у друзей, коллег, знакомых из регионов. Не из Москвы и Питера. Из Краснодара, Ростова, Воронежа, Перми, Омска. Цифры

Когда мы говорим о битве за урожай, воображение рисует героические образы: запыленный механизатор в кабине «Кировца», агроном, замеряющий влажность зерна, или инженер, в три часа ночи реанимирующий импортный сеялку. Но за кадром этой пасторальной картины остается человек, от которого напрямую зависит, заведется ли этот самый механизатор утром. Это — повар полевой кухни. И поверьте, их «выгорание» — это не модный термин из коворкингов, а суровая реальность, которая грозит хозяйствам кадровым коллапсом. 1. Работа «от забора до заката» (буквально) У механизатора есть график, ограниченный световым днем или сменой. У повара графика нет. Чтобы в 7:00 утра трактористы получили горячий завтрак, кухня должна ожить в 4:30. А когда в 23:00 последний «КамАЗ» уходит с поля, повар всё ещё моет гигантские котлы, чтобы завтра всё повторилось. Статистика беспощадна: в разгар страды рабочий день кухонного работника длится 16–18 часов. Физическая нагрузка здесь сопоставима с разгрузкой мешков: поднять 4