ЕГОР БУРХАЛИНСКИЙ

Неоднократно говорила, что с культовым романом Габриэля Гарсиа Маркеса у меня не сложилось. Это и не хорошо, и не плохо. Просто факт. Количество продаж романа, переведенного на 35 языков, перевалило за 30 миллионов! Понимаю всю его значимость для мировой литературы, но ничего с собой поделать не могу. Читать было невыносимо, хотя эту книгу многие перечитывают десятки раз и называют в числе любимых. Кто не в курсе, в 1982 году Маркес получил Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «За романы и рассказы, в которых фантазия и реальность, совмещаясь, отражают жизнь и конфликты целого континента». И «Сто лет одиночества» как нельзя лучше подходит под это определение. Но магический реализм, так характерный для латиноамериканской литературы, не самый любимый мой жанр, если не сказать – совсем нелюбимый. У Маркеса, простите, поклонники этого самого известного колумбийского писателя, просто поток сознания, где реальный мир переплетается с мистическим, а события настоящего с прошлым и