Олег Непряхин

Минус тридцать за стенами чума, а я сижу, накинув на себя ягушку из шкур оленей, и смотрю, как хозяйка Лина ловко помешивает суп в котелке на печке. "Сегодня тепло," — говорит она. "Вот когда -50 °С, тогда холодно". А ведь там, за пологом чума, простирается бескрайняя тундра, где ветер пронизывает до костей. В таком чуме я прожила три дня. Зимой посреди тундры. И готова на личном опыте рассказать, как там всё устроено. Конструкция чума удивительно проста и эффективна. Представьте конус из 30-40 длинных жердей, покрытый оленьими шкурами зимой или брезентом летом. На один зимний чум уходит около 80 шкур! Неудивительно, что его стоимость может достигать миллиона рублей. "Если шесты поставить пошире, чум будет просторнее, но холоднее. А если более вертикально — теплее, но места меньше," — объясняет Яша, хозяин стойбища. А что самое удивительное — сборка такого жилища занимает всего 40 минут! Традиционно постановка и сборка чума — задача женщины. Но сейчас очень часто мужчины тоже помога

«Чур меня». Фраза, которую многие произносят машинально, не задумываясь. Как междометие. Как детскую привычку. Как что-то несерьёзное. А между тем это одно из самых опасных слов в славянской традиции. Потому что Чур — это не персонаж и не сказка. Это действие. Это черта. Это граница, проведённая словом. И именно поэтому Чур почти исчез из открытого разговора. Границы всегда мешают тем, кто хочет их стирать. Самая распространённая ошибка — пытаться представить Чура как некое существо. Старичка. Духа. Хранителя. Это слишком примитивно. Чур — это принцип разделения. Он не живёт «где-то». Он возникает в момент обозначения границы. Там, где человек говорит: «Дальше — не твоё». В этом смысле Чур ближе не к образу, а к закону. К древнему, жёсткому и очень конкретному. Современный человек обожает говорить о силе. Сила воли. Сила рода. Сила оберегов. Сила богов. Но древний мир мыслил иначе. Он знал: без границы любая сила опасна. Не потому что зла, а потому что бесформенна. Чур — это то, что п