Татьяна Садовая

В маленькой немецкой квартире, где воздух пропитан запахом старых книг и лекарств, сидит он - последний свидетель той войны. Руки дрожат от паркинсона, суставы ноют от артрита, ночами мучает простата. Вокруг родственники: такие же развалины, в памперсах и креслах-каталках, с ложками, что едва находят рот. Они живут в пряничном домике своего маразма, дни напролёт уставившись в ток-шоу и телемагазин ненавидящими глазами. Забыли всё. А он помнит. Каждую деталь, ярко и свежо, как будто война кончилась вчера. И теперь, когда пора выбирать обивку для гроба, воспоминания вернулись с новой силой - не отпускают, жгут душу. Он был одним из тех юных богов, которых Вермахт забрал сразу после школы. Зачем профессия, образование? Нам говорили: после победы мы будем наравне с богами, за нас всё сделают другие. Он таскал ящики для MG, подсумки с патронами, дышал порохом и верил в неуязвимость. Осколок во Франции, пуля в Югославии - выжил, не стал калекой. Ремень скрипел свежей кожей, пальцы гладили