Александр Новиков

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба

Знаете, что общего у американца, немца и японца, впервые приехавших в Россию? Все трое в первый же день звонят домой и говорят одно: «Мама, здесь все не так, как в фильмах. Здесь гораздо СТРАННЕЕ». Они готовились увидеть балалайки, медведей и водку. А столкнулись с чем-то более шокирующим — с обычной русской квартирой и нашими повседневными привычками. Марк из Канады прожил в Москве три месяца. Вернулся домой с травмированной психикой и фразой: «Я больше не понимаю, что нормально, а что нет». Давайте посмотрим на себя глазами иностранцев. Предупреждаем: будет больно. 1. Снимать обувь = священный ритуал Первый культурный шок случается прямо на пороге. Марк рассказывал: — Я пришел к русскому другу в гости. Открыл дверь, зашел внутрь в ботинках. Он посмотрел на меня так, будто я убил его кота. Потом тихо сказал: «Разуйся». — И что ты сделал? — Разулся. А потом он достал мне ТАПОЧКИ. Специальные гостевые тапочки! У него было пять пар тапочек! Для гостей! В Америке, Канаде, большинстве евр