Иринa Ирина

То, что я расскажу, случилось за семь лет до моего рождения, но тень от тех событий до сих пор лежит на нашем роду. Дядька мой, Дмитрий — мужик был кряжистый, с характером норовистым, словно из дубового корневища вытесанный, — именно он эту кашу и заварил. И расхлебывали её три года. Кровью расхлебывали. Наш род осел в глухой деревне под Пермью. Места там дикие, рядом тайга стеной стоит. Земли у нас было немерено, почитай, половина угодий нам принадлежала. Жили мы тогда все одним большим кланом, в дедовском доме-пятистенке. Тесно, шумно, но дружно. Но тут, видать, бес Дмитрия в ребро толкнул. В девяносто пятом году уперся он рогом: «Не хочу с вами жить, тесно мне. Свой дом ставить буду». Как его ни уговаривали, как отец мой ни убеждал, что негоже семью дробить — Дядька ни в какую. — Буду строиться, — говорит, — на отшибе. Вон там, за оврагом, на пустоши. Место он выбрал, прямо скажем, скверное. От нашего дома метров шестьсот, кругом поля ржаные, а посреди — пустырь. И ведь не просто та