Предыдущая публикация
Левая колонка
Последний визит: 26 мая 2023
Фильтр
Вчера на ночь Литрес предложил мне взять по абонементу Татьяну Мужицкую 😉 Ну ладно-ладно, книгу Татьяны Мужицкой. Но как звучит, а? В общем, я не отказалась!
Книга оказалась про мое любимое - про самореализацию. Называется "Мне все льзя". Так вот, там традиционно были вопросы, отсылающие к детским мечтам и представлении о профессии. И я, начав отвечать на эти вопросы, вспомнила одну историю. Кажется, я ее еще ни разу не рассказывала.
Мне было пять. И я прочла какую-то очередную детскую книжку, которая мне очень понравилась. Сейчас, о ужас, я даже ни названия книжки не могу вспомнить, ни сюжета. Но не важно.
Я решила, что я тоже так хочу. Не просто читать книжки, а писать их. Писать такие
Книга оказалась про мое любимое - про самореализацию. Называется "Мне все льзя". Так вот, там традиционно были вопросы, отсылающие к детским мечтам и представлении о профессии. И я, начав отвечать на эти вопросы, вспомнила одну историю. Кажется, я ее еще ни разу не рассказывала.
Мне было пять. И я прочла какую-то очередную детскую книжку, которая мне очень понравилась. Сейчас, о ужас, я даже ни названия книжки не могу вспомнить, ни сюжета. Но не важно.
Я решила, что я тоже так хочу. Не просто читать книжки, а писать их. Писать такие
С того разговора с Кащеем прошел аж целый месяц. Яга подметала пол в избе и мысленно оглядывала сделанное:
- эфир с котом Васькой вела? вела!
- истории про клубочек писала? писала!
- про баньку свою в соцсетях рассказывала? рассказывала!
- черепа на заборе неоновой краской покрасила!
И...?
Вот вроде бы и должны уже клиенты повалить, а? А они все к Василиске, да к Василиске бегут. Ну как тут не разозлиться да не бросить все это к чертовой матери?
- Улечу, как есть улечу! - бормотала себе под нос Яга, натирая ступу практически до блеска.
В этот момент дверь распахивается и к Яге заходит Кощей.
- Кудай-то ты собралась-то, подруженька? Али меня с собой не прихватишь? Али не позовешь?
- Да
- эфир с котом Васькой вела? вела!
- истории про клубочек писала? писала!
- про баньку свою в соцсетях рассказывала? рассказывала!
- черепа на заборе неоновой краской покрасила!
И...?
Вот вроде бы и должны уже клиенты повалить, а? А они все к Василиске, да к Василиске бегут. Ну как тут не разозлиться да не бросить все это к чертовой матери?
- Улечу, как есть улечу! - бормотала себе под нос Яга, натирая ступу практически до блеска.
В этот момент дверь распахивается и к Яге заходит Кощей.
- Кудай-то ты собралась-то, подруженька? Али меня с собой не прихватишь? Али не позовешь?
- Да
...Баба-Яга вяло помешивала каппучино. Кофе давно остыл, но ей было всё равно — грустные мысли не давали покоя.
“Почему у Василисы Премудрой от клиентов отбоя нет? Вон сколько отзывов положительных. А про меня только слухи — какая я злая. Почему ей доверяют душевные тайны и деньги? А мной детей пугают… Все забыли, что я сертифицированный психолог. Что я сделала не так?” — у Бабы-Яги по щеке скатилась слеза.
Пошла к Кащею, по старой памяти. Посоветуй, говорит, старый. Чо делать-то? Как с молодежью этой конкурировать, с ног подметки рвут?
А Кащей ей и отвечает:
- Ну давай раз. Ты не любишь рассказывать о себе. Все говоришь, мол, зачем якать? Может, ещё вывеску неоновую повесить “хочу прода
“Почему у Василисы Премудрой от клиентов отбоя нет? Вон сколько отзывов положительных. А про меня только слухи — какая я злая. Почему ей доверяют душевные тайны и деньги? А мной детей пугают… Все забыли, что я сертифицированный психолог. Что я сделала не так?” — у Бабы-Яги по щеке скатилась слеза.
Пошла к Кащею, по старой памяти. Посоветуй, говорит, старый. Чо делать-то? Как с молодежью этой конкурировать, с ног подметки рвут?
А Кащей ей и отвечает:
- Ну давай раз. Ты не любишь рассказывать о себе. Все говоришь, мол, зачем якать? Может, ещё вывеску неоновую повесить “хочу прода
Почему они не приходят?
Спич о каше, слонах и совсем немножко о бизнесе.
Когда мы что-то создаем, то желание делиться этим - такое живое и нормальное. Вот я сварила с утра кашу кукурузную с кусочками кураги, кленовым сиропом и орехами. Что же я буду сидеть над тарелкой одна и разглядывать, как темный густой сироп окрашивает ярко желтую кашу, смешивается с рыжей курагой, наползает на белые пузики орехов? Конечно, нет. Я шумно и с топотом врываюсь во все комнаты одновременно, щекочу, повизгиваю, целую, обнимаю и зову пробовать.
Почему же, когда вы создаете свою историю, свой продукт, свой бизнес, свою гордость, вы должны молчать? Как вы придумываете, как мы придумываем, как они придумывают с
Спич о каше, слонах и совсем немножко о бизнесе.
Когда мы что-то создаем, то желание делиться этим - такое живое и нормальное. Вот я сварила с утра кашу кукурузную с кусочками кураги, кленовым сиропом и орехами. Что же я буду сидеть над тарелкой одна и разглядывать, как темный густой сироп окрашивает ярко желтую кашу, смешивается с рыжей курагой, наползает на белые пузики орехов? Конечно, нет. Я шумно и с топотом врываюсь во все комнаты одновременно, щекочу, повизгиваю, целую, обнимаю и зову пробовать.
Почему же, когда вы создаете свою историю, свой продукт, свой бизнес, свою гордость, вы должны молчать? Как вы придумываете, как мы придумываем, как они придумывают с
Игра в буквы, чудеса
Мне было 33. Я жила в чужой стране уже третий месяц. У меня был страстный роман и не было никакой работы.
Теперь даже не верится, что когда-то я могла так жить. Последние копейки на карте, обращенные в местную валюту, давно превратились в пыль.
Я ехала из совсем-чужого в относительно-свой город. И прямо на вокзале обнаружила, что деньги кончились совсем. Ни на карте, ни в кошельке, ни в кармане больше не было ничего. Ни кроны, ни пенса, ни завалящего шиллинга, ни рубля.
Просить о помощи любимых я никогда не умела. Жаловаться на тяжкую долю студента-иносранца тоже не любила. Петь на вокзалах еще не приходилось.
Я подошла к банкомату в последней тающей надежде, что
Мне было 33. Я жила в чужой стране уже третий месяц. У меня был страстный роман и не было никакой работы.
Теперь даже не верится, что когда-то я могла так жить. Последние копейки на карте, обращенные в местную валюту, давно превратились в пыль.
Я ехала из совсем-чужого в относительно-свой город. И прямо на вокзале обнаружила, что деньги кончились совсем. Ни на карте, ни в кошельке, ни в кармане больше не было ничего. Ни кроны, ни пенса, ни завалящего шиллинга, ни рубля.
Просить о помощи любимых я никогда не умела. Жаловаться на тяжкую долю студента-иносранца тоже не любила. Петь на вокзалах еще не приходилось.
Я подошла к банкомату в последней тающей надежде, что
Мой папа никогда не был женат на моей маме.
Ну так исторически сложилось. Любовь была, я вот была, а штампа в паспорте не было. Ну и могла бы я расти с рассказами о космонавте или летчике, но вместо этого папа всегда рядом. Всю мою жизнь.
Мое первое осознанное воспоминание - это папа. Его руки, подбрасывающие меня вверх и его лицо. Он неузнаваемо менялся, когда снимал очки. Я пугалась и плакала.
Потом он надевал очки, мир становился привычным и я была счастлива. Так началась моя жизнь.
Мое первое воспоминание про "можно по-другому" оно тоже про папу. У меня были длинные волосы, до попы. Мама говорила нагнуться вперед и мыла их так, что шампунь всегда попадал в глаза. Я ревела и ненавидела
Ну так исторически сложилось. Любовь была, я вот была, а штампа в паспорте не было. Ну и могла бы я расти с рассказами о космонавте или летчике, но вместо этого папа всегда рядом. Всю мою жизнь.
Мое первое осознанное воспоминание - это папа. Его руки, подбрасывающие меня вверх и его лицо. Он неузнаваемо менялся, когда снимал очки. Я пугалась и плакала.
Потом он надевал очки, мир становился привычным и я была счастлива. Так началась моя жизнь.
Мое первое воспоминание про "можно по-другому" оно тоже про папу. У меня были длинные волосы, до попы. Мама говорила нагнуться вперед и мыла их так, что шампунь всегда попадал в глаза. Я ревела и ненавидела
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту
29
- Анастасия Маклаеваг. Мытищи
- Елена ГришинаМосква
- Анастасия БолтуноваМосква
- Наталья ЧецкаяМосква
2
- Академия контента ОК2008 подписчиков