Надя Корабельникова

В его выздоровление не верил никто. Ее не отговаривали, но отводили глаза: если и выживет, будет овощем. Но спустя три года борьбы и титанической работы, которой ежедневно занимается эта маленькая, но очень самоотверженная и любящая женщина, даже самые не верившие разводят руками: случай - уникальный. Это удивительная история любви. И кто бы что ни говорил, мир не прогнил и не потерян, потому что в нем есть такие женщины. Регина Николина - обычная девчонка, родившаяся в деревне в Калужской области. Росла с мамой и сестрой. Увлекалась спортом. Переехав после школы в Москву, работала администратором одновременно в двух фитнес-клубах. "Семь дней в неделю, с 6 утра до 22. Экономила на автобусе, на работу ходила пешком. Почти все деньги уходили на оплату комнаты", - говорит она. Он - из Подмосковья. Работал аппаратчиком на НПП "Нефтехимия" в Капотне, по совместительству - в газоспасательной службе. Поженились в 2016 году. Жили на съемной квартире. Читайте "Российскую газету" в Max - подписа

На стене в детской, где живет Оля, висит большой постер с фото The Beatles. Елена рассказывает, что раньше в комнате жила старшая дочь, а после ее переезда сюда переселили младшую. Олюшке, как ласково называют ее в семье, 12 лет. Но из-за особенности болезни девочка напоминает ребенка 2—3 лет. Рядом с детской кроваткой стоит аппарат ИВЛ — он нужен Оле с рождения. Лишь недавно каким-то чудом девочка научилась хотя бы немного дышать самостоятельно. На самом деле, в этой истории много удивительного: по статистике, такие дети умирают либо в утробе, либо в первые полгода-год жизни. Во всем мире, рассказывает мама, сейчас лишь двое детей с танатофорной карликовостью старше ее Оли. «О диагнозе узнала на втором скрининге» К Елене, ее мужу и Олюшке мы приезжаем домой. Из комнаты девочки раздается сигнал аппарата ИВЛ. Папа с улыбкой говорит, что иногда дочка «шалит»: достает рукой трубку, и техника тут же откликается. Наш приезд попал на обеденное время. Елена рассказывает, что Оля умеет есть ка