Галенька Степаненко

Из недр сарая раздается требовательное «иго-го». Тем временем Катя — хозяйка участка, а еще смотритель, ветеринар и далее по списку — бодро раскладывает корм по увесистым сумкам. Своей очереди получить порцию обеда ждут восемь лошадей — все они заботливо укутаны в цветные пальто и поглядывают на выпавший снег. Каждый постоялец центра спасения лошадей HeaRT — это отдельная история, но она точно закончится здесь. На Лелике, Элмере, Хроноскопе и «бабушке» Азии больше не ездят верхом и не перевозят с их помощью тяжести. Под присмотром Кати все они «доживают свой век»: будь то лошадь-спортсменка, уже не приносящая медалей, или 25-летний пони, которому из-за болезни сложно даже ходить. Уже не первый год белоруска практически в одиночку спасает «списанных» лошадей, отказавшись от возможности уехать в отпуск или просто «спокойно поболеть». Зачем? «А как же их бросить?» — пожимает плечами Екатерина. «Лошадь кормили холодником и котлетами» Пока Катя управляется с обедом для лошадей, мы уделяем в

Из недр сарая раздается требовательное «иго-го». Тем временем Катя — хозяйка участка, а еще смотритель, ветеринар и далее по списку — бодро раскладывает корм по увесистым сумкам. Своей очереди получить порцию обеда ждут восемь лошадей — все они заботливо укутаны в цветные пальто и поглядывают на выпавший снег. Каждый постоялец центра спасения лошадей HeaRT — это отдельная история, но она точно закончится здесь. На Лелике, Элмере, Хроноскопе и «бабушке» Азии больше не ездят верхом и не перевозят с их помощью тяжести. Под присмотром Кати все они «доживают свой век»: будь то лошадь-спортсменка, уже не приносящая медалей, или 25-летний пони, которому из-за болезни сложно даже ходить. Уже не первый год белоруска практически в одиночку спасает «списанных» лошадей, отказавшись от возможности уехать в отпуск или просто «спокойно поболеть». Зачем? «А как же их бросить?» — пожимает плечами Екатерина. «Лошадь кормили холодником и котлетами» Пока Катя управляется с обедом для лошадей, мы уделяем в