Дмитрий Бондарь

Эту мелодию напевали миллионы. Смысл понимали — единицы. Попробуйте не подпеть: «Крутится, вертится шар голубой, крутится, вертится над головой…» Получилось остановиться? Вот и у целой страны не получалось — почти сто лет. Мотив прилипчивый, слова простые, картинка — никакая. Что за шар? Почему голубой? Почему над головой — это про глобус? Про воздушный шарик? Про планету Земля? Ни один ответ не верен. Разгадка пряталась в романсе 1830 года. Но чтобы до неё добраться, нужно пройти через сталинское кино, страх актёра Бориса Чиркова, царского родственника с гитарой и одну-единственную букву, которая выпала из слова и изменила песню навсегда. В начале 1930-х ленинградские режиссёры Григорий Козинцев и Леонид Трауберг задумали фильм о живом человеке — наркоме иностранных дел Максиме Литвинове. Биография просилась на экран: побеги из царских тюрем, захваченные вагоны с оружием, конспиративные квартиры. Приключенческий роман, который не нужно выдумывать. Сталин идею зарубил. Сказал коротко: