михаил пнёв

В горных деревнях китайской провинции Юньнань живёт народ, у которого нет слова «отец». Точнее, слово есть, но используют его крайне редко. Потому что отцы детям там особо не нужны. Мосо — около сорока тысяч человек, затерянных между Тибетом и центральным Китаем. Их называют последним матриархальным обществом на планете. И это не преувеличение. Здесь женщины владеют всем имуществом, принимают все решения и управляют хозяйством. Мужчины живут в домах своих матерей всю жизнь. А дети знают только маму, бабушку, дядю — но почти никогда не знают, кто их биологический отец. Потому что в обществе Мосо нет браков. Вообще. Женщина может встречаться с кем угодно, когда угодно и сколько угодно. Мужчина приходит к ней ночью, а утром уходит обратно к себе домой. Никаких обязательств, никаких совместных хозяйств, никаких скандалов из-за измен. Звучит как утопия из феминистского манифеста, правда? Но это реальность, которая существует уже больше тысячи лет. Мосо живут у озера Лугу, на высоте почти т

В горных деревнях китайской провинции Юньнань живёт народ, у которого нет слова «отец». Точнее, слово есть, но используют его крайне редко. Потому что отцы детям там особо не нужны. Мосо — около сорока тысяч человек, затерянных между Тибетом и центральным Китаем. Их называют последним матриархальным обществом на планете. И это не преувеличение. Здесь женщины владеют всем имуществом, принимают все решения и управляют хозяйством. Мужчины живут в домах своих матерей всю жизнь. А дети знают только маму, бабушку, дядю — но почти никогда не знают, кто их биологический отец. Потому что в обществе Мосо нет браков. Вообще. Женщина может встречаться с кем угодно, когда угодно и сколько угодно. Мужчина приходит к ней ночью, а утром уходит обратно к себе домой. Никаких обязательств, никаких совместных хозяйств, никаких скандалов из-за измен. Звучит как утопия из феминистского манифеста, правда? Но это реальность, которая существует уже больше тысячи лет. Мосо живут у озера Лугу, на высоте почти т