Ольга Гросу(Чаглей)

— Ты посмотри, что твой кот принёс! Я ещё не успела открыть глаза, а муж уже стоял в дверях спальни и держал в вытянутой руке что-то серое и явно несвежее. — Что там? — я приподнялась на локте, щурясь на свет из коридора. — Это. Я в прихожей нашёл. На коврике. Дима разжал пальцы, и на пол упал детский носок. Маленький, грязный, с вытянутой пяткой и катышками по бокам. Я такие в «Детском мире» видела — для самых маленьких, которые ещё в кроватке лежат. — Кузьма принёс? — спросила я, хотя ответ был очевиден. Кот сидел на тумбочке в прихожей и с независимым видом вылизывал лапу. Наглый с рыжий мордой, он даже не повернулся в нашу сторону, но ухо, то, которое было ко мне поближе дёрнулось. — Кузьма! — позвал Дима. — Это что за хрень? Кот лениво зевнул, демонстрируя розовый язык и острые клыки. Мол, отстаньте, люди, я занят. Носок я выбросила в ведро, руки помыла с мылом и решила, что это случайность. Ну мало ли где кот шляется по подвалам, там всякого добра навалом. Прицепится к тряпке — п

Щенки вообще плохо умеют соблюдать семейную вежливость. Взрослые годами живут рядом с трещиной в стене, обходят её взглядом, ставят перед ней комод, вешают сверху картину и уверяют друг друга, что это просто тень. А щенок приходит, садится посреди комнаты, наклоняет голову и начинает в эту самую трещину лаять, рыть, кусать, вытаскивать на свет. Без дипломатии. Без уважения к чужим тайнам. Как умеет. Меня в тот вечер позвали не в клинику, а домой. — Пётр, вы можете заехать? — спросил по телефону мужчина, и голос у него был не злой, а уже на последней ступени усталости. — У нас щенок будто с ума сошёл. Вцепился в игрушку ребёнка и никому не отдаёт. Рычит, кусается. Дочь плачет. Жена тоже почти плачет. Я сейчас сам завою. Я сначала подумал, что всё прозаично: щенок, зубы меняются, игрушка пахнет вкусно, ребёнок тянет, взрослые драматизируют. Такое бывает. У нас вообще половина семейных катастроф начинается со слов «он просто играет». Но в голосе у мужчины было что-то скребущее, нехорошее.

Вере почему-то стало жаль бедняжку. Она даже почувствовала какое-то единение с ним. Ведь они оба были слегка взъерошены, одиноки и никому не нужны... ПОДДЕРЖИ продолжение работы канала на любую сумму от 50р. Огромное Вам спасибо и приятного чтения! ***** Одной женщине предсказали судьбу. Возможно, вы скажете, что это полная ерунда и шарлатанство, но дело было так… Вера Семеновна шла с рынка с сумками в руках. Солнце в этот чудесный июльский полдень палило нещадно. Но женщина не сдавалась и уверенно шла к своей цели. К своим тридцати восьми годам она привыкла к одиночеству. Конечно, если бы рядом был мужчина, то Вера Семеновна не тащила бы сейчас эти тяжёлые авоськи в руках. А размеренной походкой шла рядом со своим избранником, поправляя изящную шляпку, как вон та симпатичная девица... Вера остановилась и до её ушей донеслись обрывки разговора молодой пары: — Давай что-то лёгкое…ну, конечно, любимый. — Согласен, дорогая. А вечером на море рванем… Вера Семеновна ещё раз осмотрела даму в

Я шла между могил, и октябрьский ветер гнал под ноги жёлтые листья. Двадцать минут блуждала по новому сектору кладбища – указатели врали, дорожки петляли, и ряды оград сливались в бесконечный лабиринт. Крошины лежали где-то в старой части, за кирпичной стеной, но я свернула не туда и теперь не могла найти выход. Остановилась перевести дух. Поправила сползающий шарф. И тогда увидела. Овальный медальон на чёрном граните. Чёрно-белое фото женщины под пятьдесят. Тёмная родинка над левой бровью – размером с чечевичное зерно. Я подняла руку к своему лицу. Моя родинка. Там же. Такая же. На памятнике было написано: «Логинова Раиса Фёдоровна младшая. 1975–2024. Любимая дочь, мать, бабушка». Меня зовут Зинаида Павловна Крошина. Мне сорок девять лет. И на этой могиле – моё лицо. *** Дома я долго стояла у зеркала в прихожей. Тусклая лампочка едва освещала отражение, но родинку над бровью я видела отчётливо. Тёмная, размером с чечевичное зерно. Как на фото. Квартира моя напоминала архивную ячейку –

- Ну что с тобой происходит? – тяжело вздыхала Оксана, осторожно взяв перепуганного котенка на руки. – Ну почему ты постоянно плачешь? Всё же хорошо. У тебя теперь есть дом, еда и даже… мама. Я, конечно, не кошка, но думаю, что смогу о тебе позаботиться. Котенок на некоторое время замолкал, когда девушка его гладила или брала в руки, но потом... ...потом он начинал плакать снова. И Оксане, если честно, стало казаться, что это никогда не закончится. ***** В тот день Оксана возвращалась домой позже обычного. Намного позже. На работе случился аврал, и ей пришлось задержаться в офисе аж на четыре с половиной часа. Она просто ЧУДОМ успела на последний троллейбус. И всё бы ничего, вот только от остановки ей пришлось идти в полной темноте. Уличные фонари, которые месяц назад рабочие установили вдоль тротуара, почему-то не работали. Видимо, они тут только для красоты стоят. - Ладно, без паники, - успокаивала Оксана сама себя. – Другие люди как-то же ходят здесь в тёмное время суток, значи