Марина Степанова

Командир танка с позывным Музей с первых дней СВО находился на передовой: вызывал огонь на себя, прикрывал пехоту на штурмах, помогал нашим бойцам выйти из окружения. Несмотря на то что с появлением дронов картина военных действий серьёзно изменилась, роль танкистов на фронте по-прежнему важна. Музей рассказал RT, как бойцы «тюнингуют» танки, как он сам оказался в лисьей норе и как задолжал штурмовикам две жизни. Командир боевой машины с позывным Музей рассказывает свою историю в больничной палате госпиталя им. Вишневского. Он вспоминает, как он при росте 180 см «так компактненько» научился помещаться в своём танке. С первых дней СВО Музей был за ленточкой: он видел, как меняется характер боевых действий и на что способны на передовой дроны. Вместе с механиком и наводчиком они по-фронтовому модернизировали броню: приваривали противодроновые козырьки, цепи и «мангалы». В итоге получился танк, который бойцы называют «штурм-сарай». «Колоссальной мощи машина. Не просто броня: ощущение, что

Командир танка с позывным Музей с первых дней СВО находился на передовой: вызывал огонь на себя, прикрывал пехоту на штурмах, помогал нашим бойцам выйти из окружения. Несмотря на то что с появлением дронов картина военных действий серьёзно изменилась, роль танкистов на фронте по-прежнему важна. Музей рассказал RT, как бойцы «тюнингуют» танки, как он сам оказался в лисьей норе и как задолжал штурмовикам две жизни. Командир боевой машины с позывным Музей рассказывает свою историю в больничной палате госпиталя им. Вишневского. Он вспоминает, как он при росте 180 см «так компактненько» научился помещаться в своём танке. С первых дней СВО Музей был за ленточкой: он видел, как меняется характер боевых действий и на что способны на передовой дроны. Вместе с механиком и наводчиком они по-фронтовому модернизировали броню: приваривали противодроновые козырьки, цепи и «мангалы». В итоге получился танк, который бойцы называют «штурм-сарай». «Колоссальной мощи машина. Не просто броня: ощущение, что