Катя Феклисова

Людмила Ивановна теперь часто гуляла по вечерам. Раньше, пока муж был жив, вечера проходили совсем иначе. Шумно, с запахом жареной картошки, с обсуждением новостей по телевизору и спорами о политике. Теперь же тишина в квартире наступала сразу после программы «Вечерние новости» в 18 часов, и высидеть в четырёх стенах до сна было решительно невозможно. А потому Людмила Ивановна неторопливо одевалась, кутала шею в вязанный шарф, надевала свои тяжёлые зимние боты — и выходила на проспект. Шла она не спеша. Просто ноги к вечеру гудели, давали знать о себе годы у плиты в столовой, где она много лет проработала. Всё на ногах да на ногах. Она шла по проспекту мимо витрин, которые горели ярче уличных фонарей. Витрины эти она знала почти наизусть. Вон там — продуктовый, где берёт хлеб и кефир. Вон там — магазин с женским бельём, но туда и заходить совестно, всё для молодых. А вон там, дальше, — аптека, куда она заходит чаще всего. За валерьянкой, за таблетками от давления, за мазями для суста